Цитаты из книг автора «Харуки Мураками»

Ошпаренная, она вобрала в себя сколько могла – и, набухая неспешно, разнесла по комнате свой согревающий запах.

Транзистор выплескивал песню за песней – по-утреннему беззубый, ненавязчивый попе. Слушая эти песни, я вдруг ощутил, что в этом мире, пожалуй, так ни черта и не изменилось за прошедшее десятилетие. Ни чер

Ведь не значит, что мы живем, уткнувшись в ненавистный баланс доходов и расходов? И если я тебе сейчас нужен, используй меня.

– Как если бы расплавились и стали маслом все тигры джунглей в мире.

– Расскажи о себе. – Что, например? – Ну… чего не любишь? – Курятину, венерические болезни и балабола-парикмахера. – А еще? – Апрельское одиночество и кружевные подстилки для телефонов. – А еще? Я помотал головой. – Больше ничего на ум не приходит. – Мой парень – точнее, мой прежний парень – не любил много разных вещей. Что я ношу короткую юбку, курю, сильно пьянею, говорю всякие пошлости, обзываю его друзей. Поэтому если тебе что-то не нравится во мне – говори, не стесняйся. Что смогу исправить, исправлю. – В общем-то, ничего, – немного по

И если нам действительно хочется увидеть других, нет иного способа, кроме как приглядеться к себе.

ранимее, чем на первый взгляд. – Да. Знаю, – кивнул он. – Поэтому, если честно, лучше бы она досталась тебе. Думаю, у вас бы получилось. – Ты шутишь? – изумился я. – Шучу, – сказал Нагасава. – Ну, счастливо. Всякое может быть, но ты парень упрямый. Думаю, все у тебя будет в порядке. Только… один тебе совет… – Какой? – Не жалей себя, – сказал он. – Себя жалеют только ничтожества. – Я запомню. Мы пожали руки и расстались. Он отправился в новый мир, я – назад в свою трясину. Через три дня после переезда я написал письмо Наоко. Сообщил новый адрес, рассказал, что наконец-то выбрал

Картинка продолжает настойчиво пинать в одну и ту же точку моей головы. Эй, очнись, я еще здесь, вставай, вставай и ищи, ищи причину, почему я до сих пор еще здесь. Боли нет. Боли совершенно нет. И только при каждом пинке голова гулко гудит. Но и этот гул рано или поздно исчезнет, как исчезло, в конце концов, все остальное.

Знаешь, Ватанабэ, в этом общежитии только два приличных человека: ты и я. Все остальные – шваль.

СМЕРТЬ – НЕ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ ЖИЗНИ, А ЕЕ ЧАСТЬ. На словах