Цитаты из книг автора «Харуки Мураками»

Но, видишь ли, величайший из моих изъянов как раз и заключается в том, что стоит мне выявить в душе какой-нибудь совсем небольшой изъянчик, как тот сразу начинает неудержимо расти. Иначе говоря – внутри у меня прямо какая-то птицеферма. Снесла курочка яичко, а оно превратилось в новую курочку, которая тоже снесла яичко… Вот так и плодятся изъяны в душе, и поражаешься: да разве может так жить человек – в постоянной попытке удержать весь их огромный, расползающийся рой жалким обхватом растопыренных рук? Но в том-то и дело, что может. В этом вся и беда.

что хотим «еще разок это сделать».

В большей или меньшей степени – все люди на свете живут под чьими-то приказами, запугиваниями и помыканиями. Может, вообще, искать какие-то более высокие отношения – занятие безнадежное…

только характер может меняться с возрастом; ограниченность же человека не меняется до самой смерти…

Даже если на самом деле ничего не меняется, все равно – нельзя позволять себе так думать. Позволишь себе так думать – и уже никогда не сдвинешься с места… Хотя бы поэтому я стараюсь считать себя совершенно другим человеком.

Ну то есть – обычное несовпадение взглядов. То, что для одного человека уже закончилось и представляется «делом прошлым», другому таким не кажется. Вот и все, казалось бы, и ничего особенного. Но в этом малом и скрывается самое главное. Чем дальше в будущее прочерчивать линии несовпадающих взглядов, тем шире будет зазор несовпадения между ними.

В одном интервью репортер спросил Хартфильда: – Герой вашей книги Уорд погибает два раза на Марсе и один раз на Венере. Разве здесь нет противоречия? На что Хартфильд ответил: – А вы разве знаете, как течет время в космическом пространстве? – Нет, – сказал репортер. – Но таких вещей не знает никто! – Так какой же смысл писать о том, что знают все?

В одном старом кино про Великую Депрессию я слышал такую шутку: «Когда я прохожу под Эмпайр-Стейт-Билдинг, всегда открываю зонтик. Люди сверху так и сыпятся».

– Затем, что Флобер уже помер! – А живых не читаешь? – Живых читать – никакого проку. – Почему? – Потому что мертвым почти все можно простить.

По лестнице сбоку от кухни мы поднялись наверх. Лестница убегала круто вверх и на середине словно разламывалась пополам, сворачивая вбок под очень странным углом. Воздух на втором этаже был как будто чуть-чуть другой.