Цитаты из книг автора «Харуки Мураками»

– Мне кажется, так расточительно – заказывать для нас двоих целую бутылку, ведь мы и половины не выпиваем, – однажды попробовала высказать сомнения вслух Сумирэ. – О, не беспокойся, – улыбнулась Мюу. Вино – такая вещь… Чем больше мы оставим, тем больше людей, которые здесь работают, смогут его попробовать: и соммелье со старшим официантом, и самый младший официант, который только подливает воду в стаканы. Так они все почувствуют вкус этого вина. Вот почему заказывать великолепное вино и оставлять его недопитым – не такое уж бесполезное дело, а?

Так в чем все-таки суть рассказа? – спросила меня тогда Сумирэ. – Быть внимательным – вот в чем. Да, скорее всего, так, – ответил я. – Не судить обо всем заранее, злобно бубня себе под нос: «Это будет так, а то – этак». В любой ситуации нужно просто вслушиваться в то, что тебя окружает – непредвзято, искренне, а еще – держать душу и мысли нараспашку.

Но вот когда твой собственный отец превращается в бронзовый памятник – это довольно странно. Представь, приезжаешь в Тигасаки, а там на площади перед вокзалом стоит памятник твоему отцу. Как бы ты себя чувствовала? Правда, все-таки странно? Мой отец в жизни был маленького роста, а став бронзовой статуей, превратился в величественного гиганта. Увидев его, я тогда подумала: «Все в этом мире выглядит совсем не так, как оно есть на самом деле». Мне было всего пять лет.

«А чего ради читать сегодня какого-то Низана?» Вопрос был задан весьма враждебным тоном.

Сумирэ так и не смогла заставить себя написать произведение, в котором были бы и начало, и конец.

Нужно ли говорить, что на то, чтобы пройти этот путь шаг за шагом и прийти к какому-то выводу, требуется уйма времени и усилий?

скажем, немаленькое количество людей. Значит, то, что я – это именно я, а не кто-то другой, для меня чрезвычайно важно

Когда бежишь, можно ни с кем не разговаривать и никого не слушать. Единственная

Я на своем опыте убедился в том, что человеку нельзя жить совсем одному. Банальная истина, не спорю.

Те, кто явно уступали мне в технике, тратили гораздо меньше усилий на занятия, играли глубже и получали больший отклик у слушателей. Даже на конкурсах, уже в последних турах я всегда им уступала. Сначала думала, что это какая-то ошибка. Но каждый раз происходило одно и то же. Это действовало мне на нервы, выводило из себя. «Страшная несправедливость!» – считала я. Но постепенно до меня стало кое-что доходить. Я начала понимать, что мне чего-то не хватает. Чего именно – неясно, но чего-то очень важного. Какой-то человеческой глубины, необходимой для того, чтобы игра находила отклик в сердцах слушателей.