Цитаты из книг автора «Ханс Рослинг»

и вспомнить, что плохие новости достигают нас быстрее. Когда происходят улучшения, мы часто об этом не узнаем. Из-за этого мы постоянно слишком негативно воспринимаем окружающий мир и пребываем в напряжении.

Если вы не будете забывать об этом, вы сами и ваши дети будете защищены и сможете и дальше смотреть новости, не чувствуя при этом, что мир все больше напоминает антиутопию. Ес

Услышав ужасную новость, успокойте себя вопросом: разве я услышал бы о столь же серьезном улучшении в этой сфере? Разве я услышал бы об улучшениях, даже если бы их были сотни? Разве я услышал бы о детях, которые не утонули? Могу ли я увидеть снижение детской смертности от утоплений или от туберкулеза из собственного окна? Могу ли узнать об этом из новостей или брошюры благотворительной организации? Не забывайте, что перемен к лучшему может быть гораздо больше, просто вы о них не услышите. О них нужно узнавать специально. (А если вы посмотрите на статистику, то увидите их повсюду.)

Меня часто называют оптимистом, потому что я показываю людям свидетельства огромного прогресса, о котором они и не догадывались. Меня это раздражает. Я не оптимист. Оптимисты кажутся наивными. Я убежденный «поссибилист». Я сам придумал этот термин. Это человек, который не надеется без оснований и не боится без повода, человек, который постоянно противостоит драматической картине мира. Как поссибилист, я наблюдаю весь этот прогресс, и он убеждает меня и дарит мне надежду, что на этом развитие не остановится. Это не оптимизм. Это трезвый и ясный взгляд на мир. Это наличие конструктивной и полезной картины мира.

Во многом все это объясняется нашим инстинктом негатива – склонностью замечать плохое чаще хорошего. Здесь господствуют три тенденции: ошибочное восприятие прошлого, выборочное освещение событий журналистами и активистами, а также чувство, что нельзя говорить об улучшении ситуации, пока все в мире так плохо. Внимание! Объекты в ваших воспоминаниях были хуже, чем кажется! Веками пожилые люди романтизируют свою юность и настаивают, что раньше все было иначе. Это правда, но не в том смысле, который они вкладывают в свои слова. В основном все было хуже, а не лучше. Однако люди легко забывают, как дела обстояли на самом деле.

Всегда будут богатейшие и беднейшие люди, всегда будут худшие и лучшие режимы. Но наличие крайностей ни о чем нам не говорит. Большинство обычно кроется в середине и рассказывает совсем другую историю.

Само собой, истории о разрыве Однако апартеид был явлением из ряда вон выходящим. Гораздо чаще в историях о разрыве ситуация чрезмерно драматизируется, что сбивает людей с толку. В большинстве случаев две группы не отделены друг от друга, даже если так и кажется при сравнении средних значений. Почти всегда мы получаем более полную картину, копнув немного глубже, чтобы сравнить не только средние показатели, но и разброс значений: не только группу в целом, но и отдельных людей. Очень часто в таком случае мы видим, что отдельные группы на самом деле во многом пересекаются.

не задумываясь. Но такое разделение весьма драматично, потому что оно подразумевает конфликт.

Думаю, дело в том, что у людей силен драматический инстинкт, подталкивающий их к бинарному мышлению, которое требует делить все и вся на две категории с разрывом посередине. Нам нравится дихотомия. Хорошее и плохое. Герои и злодеи. Моя страна и остальные страны. Делить мир надвое очень просто – мы постоянно делаем это интуитивно, даже

сказал я. – Дело в том, что мир становится лучше. Теперь давайте прервемся на кофе.