Цитаты из книг автора «Ханс Рослинг»

границы возможного совсем не такие, какими они их представляют, и уж точно не такие, какими их каждый день рисуют в новостях.

Больше всего меня тревожат пять рисков: глобальная пандемия, финансовый крах, мировая война, изменение климата и нищета. Почему именно они? Во-первых, потому что возникновение этих рисков вполне вероятно: первые три уже возникали, а другие два наблюдаются и сейчас. Во-вторых, потому что каждый из этих рисков может прямо или косвенно привести к массовым страданиям и остановить развитие человечества на долгие годы и десятилетия

Инстинкт судьбы – это идея о том, что внутренне присущие характеристики определяют судьбы людей, стран, религий и культур. Это идея о том, что вещи такие, какие они есть, по неизбежным, неотвратимым причинам: они всегда были такими и никогда другими не станут. Инстинкт судьбы заставляет нас верить, что ложные обобщения из главы 6 или привлекательные разрывы из главы 1 не только верны, но и обусловлены судьбой, что они неизменны и незыблемы.

Когда кто-то говорит, что большинство группы обладает какой-то характеристикой, кажется, что большая часть представителей этой группы имеет что-то общее. Но не забывайте, что большинство – это просто больше половины. Это может быть как 51 процент, так и 99 процентов. При возможности узнавайте конкретный процент

Та же логика применима и ко многим другим товарам широкого потребления, и я сотни раз говорил об этом, выступая перед бизнес-лидерами. Большая часть населения планеты стабильно поднимается с уровня на уровень. К 2040 году количество людей на третьем уровне возрастет с 2 до 4 миллиардов. Почти все люди мира становятся потребителями. Если вы по-прежнему считаете, что большинство людей слишком бедно, чтобы вообще что-либо покупать, вы рискуете упустить самую большую экономическую возможность в истории, тратя кучу денег на продвижение специальных прокладок «для йоги» богатым хипстерам в крупнейших городах Европы. Чтобы найти будущих клиентов, стратегам бизнеса необходимо сформировать фактологическую картину мира.

Наконец я устал от истерии и сравнил количество статей с количеством жертв. За две недели от свиного гриппа умер 31 человек, и, как показал поиск по новостям в , появилось 253 442 статьи об этом. Получается, что на каждую смерть приходилось 8176 статей. Я посчитал, что за те же две недели примерно 63 066 человек скончались от туберкулеза. Почти все они жили на первом и втором уровнях, где туберкулез по-прежнему убивает множество людей, хотя сегодня он и поддается лечению. Однако туберкулез заразен, а его штаммы могут становиться резистентными, что способно привести к гибели большого количества людей с четвертого уровня

в странах первого и второго уровней детские жизни спасают не врачи и не больничные койки. Врачей и койки пересчитать легко, а политики обожают открывать новые больницы. Однако снижение детской смертности достигается в основном благодаря мерам, предпринимаемым за стенами больниц силами местных медсестер, акушерок и образованных родителей. Особенно матерей: данные показывают, что повышение уровня детской выживаемости в мире наполовину обусловлено грамотностью матерей. Сегодня выживает больше детей, потому что эти дети не заболевают. Обученные акушерки помогают их матерям при беременности и родах. Медсестры их прививают. У них достаточно еды, их родители растят их в тепле и чистоте, люди вокруг моют руки, а их матери в состоянии прочитать инструкцию на пузырьке с лекарством.

Численность населения округа в пять раз превосходила городскую, поэтому мы прикинули, что число рождений тоже в пять раз больше – 15 000 в год. Вычислив 26 процентов от них, мы увидели, что я должен был стремиться предотвратить 3900 детских смертей в год, причем только 52 ребенка умирали в больнице. Я выполнял лишь 1,3 процента своей работы. Теперь у меня была цифра, подтверждающая мои подозрения. Обеспечение доступа к базовому здравоохранению на территории всего округа помогло бы лечить диарею, пневмонию и малярию на ранних стадиях и спасать больше жизней, чем постановка капельниц смертельно больным детям в больнице. Я считал, что не имею права тратить больше ресурсов в больнице, пока подавляющая часть населения – и 98,7 процента умирающих детей, которые не попадали в больницу, – не получит доступ к базовому здравоохранению.

Нет, – ответил я. – Я не имею права тратить все свои силы и время на спасение тех, кто обращается в больницу. Наладив уход за стенами больницы, я сумею спасти больше детей. Я в ответе за детские смерти в этом округе – не только за те, что происходят у меня на глазах, но и за те, которые я не вижу.

Согласно данным Института Гэллапа, спустя неделю после теракта 11 сентября 2001 года 51 процент американцев опасался, что кто-то из их близких станет жертвой терроризма. Четырнадцать лет спустя эта цифра не изменилась и по-прежнему составляет 51 процент. Люди сегодня боятся терроризма не меньше, чем через неделю после падения башен-близнецов