У меня есть повелительница, которой я должен повиноваться, она властвует мною, вами, миром, даже тем миром, что сейчас вокруг нас, и зовется она справедливостью.
Потом началась новая рабочая неделя, такая же, как и все прочие, похожие одна на другую, все равно, цветут ли цветы или метет метель. Работа всегда одна и та же, и люди такие же, как всегда.
Гитлер, ставший божеством, владыка вселенной, всемогущий, всеблагой, всепрощающий! Двое стариков – за пределами страны бушует война, убивая миллионы, а они верят в него, даже когда их дочь в руках палача, верят в него, сомнение не закрадывается в их сердца, скорее уж дочь плохая, нежели божество фюрер
будто мелочный, завистливый, ничего и никогда не прощающий человечишка уязвлен в своей чести и важно для него только одно: до смерти оскорбить противника.
Даже самая изощренная, самая хитроумная система может дать сбой. Народный трибунал Берлина, суд, который не имел к народу никакого отношения и куда народ не допускался даже как безмолвный зритель, поскольку большинство слушаний были закрытыми, – этот Народный трибунал представлял собой именно такую изощренно-хитроумную систему: обвиняемый еще и в зал суда не вошел, а уже практически был приговорен, и ничего хорошего ему в этом зале ожидать не приходилось.