Он откинулся на спинку стула. Оуэн Шег. Потомок фермеров из Голуэя, превратившийся в идеального корпоративного хамелеона. Умный, хитрый, с быстрой соображалкой. Но вся его энергия уходила не на работу, а на создание имиджа «своего парня»: шутки за спиной у начальства, мастерское умение свалить свою работу на других, культура паба вместо культуры достижений, вечное «расслабься» как оправдание собственной посредственности. Он был воплощением всего, что Дилан ненавидел: показная смелость, нежелание выкладываться на полную, культ «лёгкости бытия». Он был талантлив, да. Но растрачивал свой потенциал на пустые тусовки и циничные комментарии в курилке. И такие, как он, оставались на плаву, а такие, как Дилан…

Дилан резко встряхнул головой, отгоняя мысль. Сравнивать себя с Шегом было ниже его достоинства. Он взял ноутбук и пошёл на кухню, чтобы разогреть очередную порцию куриной грудки с брокколи. Завтра – новый день сбора данных и отправки резюме.

Глава 2. Тикающие часы и первая трещина в граните

Первые ответы начали приходить через три дня. Не личные письма, а автоматические уведомления от систем отслеживания кандидатов.

«Уважаемый Дилан! Благодарим Вас за проявленный интерес к нашей компании. Ваше резюме было тщательно рассмотрено. К сожалению, на данном этапе мы не можем продвинуть вашу кандидатуру дальше. Мы сохраним ваши данные в нашей базе…»

«Дорогой мистер Мёрфи! Мы впечатлены вашим опытом. Однако в настоящий момент мы ищем кандидата с более глубоким опытом именно в секторе финтеха…»

«Дилан, спасибо за отклик! Ваше резюме выглядит сильным. Однако мы приняли решение в пользу другого кандидата, чей профиль более точно соответствует нашим текущим потребностям…»

Дилан распечатал каждый отказ и прикрепил его к пробковой доске над своим рабочим столом. Он анализировал их, как рыночные тренды. Выявлял закономерности. «Недостаточно опыта в финтехе» – значит, нужно пройти соответствующий курс. «Ищем более узкую специализацию» – значит, надо сфокусироваться на вакансиях именно по управлению рисками, его сильной стороне. Возможно, стоит получить сертификацию FRM (Financial Risk Manager)? Но это долго и дорого.

На седьмой день, ранним утром, пришло не письмо, а SMS-уведомление от банка. «Bank напоминает: 1,850.00 EUR будет списано с вашего счёта 5 декабря в качестве ежемесячного платежа по образовательному кредиту. Убедитесь в достаточности средств.»

Цифра – 1,850 евро – вспыхнула на экране его телефона, как сигнал тревоги. Эта сумма раньше просто незаметно списывалась с его солидной зарплаты, составляя болезненную, но терпимую часть расходов. Теперь, глядя на неё в контексте своих тающих сбережений, она приобрела зловещий, почти физический вес. Это была не строка в бюджете. Это была чёрная, зияющая дыра в его финансовой обороне.

Паника, острая, липкая, холодная, впервые за многие годы подползла к его горлу и сжала его. Он судорожно сглотнул, открыл банковское приложение на телефоне. Ввёл пароль дрожащими пальцами.

Сберегательный счёт: €22,475.18.

Текущий счёт: €3,120.50.

Итого: ~€25,595.

Он мысленно набросал таблицу. Основные расходы в месяц:

Аренда квартиры: €1,800 (контракт ещё на полгода, разорвать – штраф).

Коммунальные услуги (электричество, отопление, интернет): €200.

Еда: €400 (если перейти на самые базовые продукты).

Транспорт: €100 (только LUAS).

Кредит: €1,850.

Итого: €4,350 в месяц.

Он разделил свои сбережения на эту сумму. 25,595 / 4,350 ≈ 5.88.

Не четыре месяца, как он сначала прикинул. Меньше шести. Шесть месяцев, чтобы найти работу, которая покроет эти расходы. Но новая работа должна быть не любой. Она должна быть достойной. Не ниже, чем в «Кельтском Тигре». Иначе зачем всё это? Иначе его план, его самооценка, всё, что он собой представлял, рухнет.

Шесть месяцев. Двадцать шесть недель. Сто восемьдесят дней.

Он почувствовал лёгкое головокружение. Отвернулся от экрана телефона и уставился в серое утро за окном. Дождь продолжался.

Вечером того же дня зазвонил стационарный телефон. У Дилана был старый проводной аппарат – пережиток, оставшийся от прошлых жильцов. Звонила по нему только мать. Она не доверяла мобильной связи, говорила, что «волны вредные», по мобильному старалась писать только СМС.

Он поднял трубку.

– Алло?

– Дилли! Сынок! – голос Джиллиан Мёрфи был тёплым, трепетным, полным безграничной, почти болезненной любви. – Как ты? Голос какой-то… уставший. Ты не заболел?

– Всё в порядке, мама, – он автоматически сделал свой голос ровнее, твёрже. – Просто много работы. Большой проект.

– Ох, опять эти твои проекты! – вздохнула Джиллиан. – Ты работаешь как вол, сынок. Тебе бы отдохнуть. Приезжай в Корк на выходные, я тебе ирландского рагу приготовлю, с тем самым пивом, как ты любил раньше…

– Мама, я не могу, – перебил он, стараясь звучать мягко, но неумолимо. – Дедлайны. Ты же понимаешь.

– Понимаю, понимаю, – в её голосе послышалась знакомая, съедающая его изнутри смесь гордости и тревоги. – Ты у нас такой ответственный. Самый умный. Знаешь, тётя Мэри сегодня звонила, спрашивала про тебя. Говорит, её сосед, Падди, работает в какой-то большой IT-компании тут, в Корке. Может, тебе с ним связаться? Я могу дать номер…

– Мама! – его голос не выдержал, прозвучал резче, чем он планировал. Он сжал трубку. – Пожалуйста. Не надо. Я сам разберусь. У меня всё под контролем. Не нужно ни с кем меня связывать.

На том конце провода повисла тягостная пауза.

– Конечно, сынок, конечно, – наконец сказала Джиллиан, и он мысленно увидел её лицо: морщинки вокруг глаз, сжатые в тонкую линию губы. – Я же не вмешиваюсь. Просто… волнуюсь. Ты там один, в большом городе.

– Я не один, мама. У меня всё есть. – Это была наглая ложь, и он это знал.

– Ну ладно… – она сдалась. – Только обещай, что будешь есть нормально. И спать. А то ты весь в эти свои компьютеры.

– Обещаю.

– И помни, сынок, – её голос вновь обрёл твёрдость, ту самую, с которой она провожала его в Тринити, – ты у нас самый умный. Ты всего добьёшься. Я в тебя верю.

Ты всего добьёшься.

Раньше эти слова были гимном, топливом. Теперь они прозвучали как приговор. Ожидание. Ещё один невидимый, но тяжелейший долг. Долг перед матерью, которая продала фамильные серебряные ложки, чтобы помочь с первым взносом за общежитие. Перед тётей Мэри, перед соседями, перед всем городком в Корке, которые знали «того самого Мёрфи, который в Дублине устроился в большую компанию». Он был их надеждой, их живым доказательством, что можно вырваться. Он не имел права оступиться.

После звонка он долго сидел в темноте, в тишине серой квартиры, и смотрел на светящийся экран ноутбука. Отказы. Расходы. Долг. Ожидания. Шесть месяцев.

В голове, поверх шума тревоги, чётко вырисовался новый пункт плана «Выживание v.1.1»: Найти работу. Любую. Быстрее.

Глава 3. Собеседование, или как провалить себя за 45 минут

Вакансия в «Emerald Venture Partners» казалась идеальной. Небольшой фонд, известный смелыми инвестициями в «зелёные» технологии. Зарплата – немного ниже, чем в «Кельтском Тигре», но приемлемая. Дилан потратил два дня на изучение портфолио фонда, анализ их последних сделок и подготовку мини-презентации о том, как его навыки управления рисками могут помочь им в развивающемся, но волатильном секторе.

Собеседование проходило в модном лофте в районе Смитфилд. Вместо строгого офиса – открытое пространство с кирпичными стенами, велосипедами на стойках, кухней-островом, где сотрудники в свитшотах пили кофе и громко спорили о чём-то.

Сама собеседующая, Сара, руководительница инвестиционного отдела, была ему ровесницей. Джинсы, кеды, умные глаза за очками в тонкой оправе. Она встретила его улыбкой, предложила «чего-нибудь из нашей фантастической кофемашины» и провела к дивану.

Первые пятнадцать минут всё шло хорошо. Дилан чётко и уверенно излагал свой опыт.

– Ваш фонд вложился в стартап по переработке пластика в Ирландии, – говорил он, – но, если посмотреть на отчётность за последний квартал, их затраты на логистику выросли на 40% при росте выручки только на 15%. Моя модель могла бы заранее выделить этот риск, связав его с ростом цен на топливо и данными по транспортной активности в регионе.

Сара кивала, делала пометки в планшете.

– Интересно. А как вы работаете в команде, Дилан? Приведите пример, когда ваше вмешательство помогло разрешить спор или конфликт мнений по поводу данных.

Вопрос застал его врасплох. Он ожидал вопросов о моделях, о трендах, о конкретных кейсах.

– Конфликт мнений часто возникает из-за недостатка данных или их некорректной интерпретации, – начал он, выбирая слова. – Моя задача – предоставить максимально очищенные, объективные данные. Когда цифры на столе, эмоциональные споры прекращаются сами собой. Факты – упрямая вещь.

– Да, но люди – тоже, – мягко улыбнулась Сара. – Иногда два аналитика могут смотреть на один и тот же набор данных и видеть разную картину. Как вы находите общий язык? Как убеждаете?

Дилан почувствовал лёгкое раздражение. Опять это. Опять про «людей».

– Если моя интерпретация подкреплена более глубоким анализом, проверенными источниками и логичной цепочкой выводов, то это не «моё» мнение. Это наиболее вероятный сценарий. Другой аналитик либо согласится с логикой, либо… – он запнулся, – либо его мнение будет основано на менее веских аргументах. В бизнесе, особенно в венчурном, где риски высоки, надо опираться на сильнейший аргумент, а не на компромисс.

Сара перестала делать пометки. Откинулась на спинку дивана.

– Дилан, представьте: у вас есть два стартапа. Один – с блестящими финансовыми прогнозами, но командой, в которой есть трения. Другой – с более скромными цифрами, но сплочённой, горящей идеей командой, которая уже прошла через кризис вместе. Куда бы вы посоветовали вложиться?

Это был капкан. Он это понял.

– Финансовые прогнозы – основа, – твёрдо сказал он. – «Горящие глаза» – это не метрика. Её нельзя внести в отчёт для инвесторов. Напряжение в команде – управленческий вопрос, его можно решить, наняв хорошего HR. А вот слабые финансовые показатели исправить гораздо сложнее. Я бы выбрал первый вариант, но с условием внедрения сильного менеджера в команду.