Лара потягивала принесенный Манё травяной чай и наблюдала за устроившимся на столе Джероном, который старательно вылизывал шерсть на загривке. Все же было сложно принять факт существования говорящего кота. Словно уловив беспокойство Лары, кот выпрямился, сел и заговорил:
– Я знаю, все это изрядно сбивает с толку, но я не могу больше ждать, поэтому перейду сразу к делу. Когда они умирают, мы предоставляем им время и пространство. Другими словами, пекарня – это последний перевалочный пункт перед переходом в мир иной.
– Перевалочный пункт?
– Да. Место, где можно остановиться на семь дней, прежде чем душа полностью покинет этот мир.
В ответ Лара лишь издала короткий вздох. Она наклонилась ближе к Джерону. Теперь девочка была готова выслушать его объяснения серьезно. Но тут послышались отдаленные звуки шагов.
– Тебе не кажется, что кто-то идет сюда?
Лара повернула голову в сторону двери. Звуки шагов, ступающих по влажной траве, стремительно приближались. Вскоре кто-то встал прямо у витрины. Мужчина торопливо толкнул дверь пекарни, и та заскрипела. Он встряхнул мокрый зонт и стал озираться в поисках подставки для зонтов. Затем зашагал по паркету, оставляя следы. Наблюдавшая за ним Манё недовольно поморщилась. Лара на всякий случай еще раз огляделась по сторонам и, убедившись, что все кругляши находятся на своих местах, испытала одновременно облегчение и смятение.
– Почему они ведут себя так?
Кругляши пристально следили за каждым движением вошедшего мужчины, при этом оставаясь совершенно неподвижными на своих тарелках и подносах. Тем временем мужчина с ничего не выражающим лицом взял щипцы и прямоугольный поднос для выпечки[5].
«О?»
Пока Лара с замиранием сердца наблюдала за этой сценой, одна выпечка особенно бросилась в глаза. Ярко-желтый сырный рулет «вытянул шею», сверкая глазами, словно пытаясь привлечь внимание мужчины. Лара рассматривала его длинное тонкое тельце, свернувшееся в тугой клубок, и вдруг поняла, кого рулет ей напоминает.
«Змея?»
Она первый раз в жизни увидела хищника. Но чем дольше она его разглядывала, тем милее он казался, с его маленьким улыбающимся ртом и кунжутными глазками. Мужчина продолжал изучать выпечку, лежащую на темных полках. Но сырный рулет никак не попадался ему на глаза.
– Черт, кажется, он не видит. В этот раз он опять взял другую выпечку.
Мужчина, глаза которого, по словам Манё, напоминали фасолинки из-за толстых линз и очков в роговой оправе, выглядел растерянным в колеблющемся пламени свечей.
– Почему бы тебе не подойти к нему и не помочь?
– Что? Я?
– Ты же с первого взгляда поняла, что ему нужно.
Лара ничего не ответила на шепот Манё. Ей не особенно хотелось разговаривать с мужчиной, но требовательный взгляд Манё был непреклонен. Удрученный сырный рулет утратил свое мерцающее сияние и заметно погрустнел. С выражением полной беспомощности на лице Лара приблизилась к мужчине и кашлянула, чтобы не испугать внезапным появлением.
– Извините, х-хлеб, который вы ищете, лежит вот здесь.
Как только Лара произнесла последнее слово, с нижних полок за ее спиной послышался резкий шум голосов. Кругляши истошно вопили, выражая свои чувства. Одни были недовольны и старались выставить себя напоказ, чтобы привлечь внимание мужчины, другие же радовались, что мужчина наконец-то обратил внимание на сырный рулет.
– О-о! Это же наш Кунжутик!
Мужчина быстро прошел мимо Лары и прижал Кунжутика к груди. Затем он протянул Ларе конверт. В замешательстве глядя на мужчину, девочка осторожно приняла его. После чего мужчина стремительно направился к выходу.
– П-подождите…
– Оставь его. Этого хватит. Давай сюда деньги[6], – сказала Манё, забирая белый конверт из рук Лары. Затем она открыла конверт, отсчитала несколько купюр и передала их Ларе. – Твой процент за сделку.
О проекте
О подписке
Другие проекты