Как и большинство стоящих на вершине криминального мира, наркобарон был наделен патологией, отклонением от нормального психического здоровья. В оперативных бумагах полиции он фигурировал под прозвищем: «Людоед». Долгий путь трансформации он прошел: от безобидного «Малыш» в начале преступной карьеры, затем уважительное и авторитетное «Черный», и вот теперь уже «Людоед». Ему нравилось приходить в дом только что убитого лично им, либо по его приказу, и как ни в чем не бывало беседовать с ничего подозревающими о потере домочадцами, близкими погибшего. Вкрадчивым голосом тихо изъяснялся, демонстрируя всем своим видом доброжелательность. Он упивался властью таинства, когда с ним разговаривали, поили чаем, расспрашивали о здоровье близких, а он запросто беседовал с хозяевами дома, незнающими еще о том, что только что потеряли мужа, отца, сына, брата. От рук гостя.

Миром правят психопаты, человеческая жизнь для них – мелкая разменная монета. Внушал «Людоед» страх еще на расстоянии. Могильным холодом и бешеной непредсказуемостью веяло от крупного преступника. Не многие бы осмелились прийти в его дом в траурный день.

Подтянутость, поджарость, внутренняя собранность – отличительные внешние черты оперативников. Рефлекс уверенности. Вот чем в первую очередь должны обладать сотрудники силовых органов. Какая бы внештатная ситуация ни возникала, ты должен быть внутренне уверен, что ты решишь ее в свою пользу и должен излучать правоту своих действий. Поэтому Айдос спокойно шел по мрачному двору, внешне демонстрируя отстраненность.

Это друзья даже после трехдневного отсутствия могут измениться, и их уже не узнаешь. А враги не меняются, остаются врагами. Мужчина, приближающийся к шестидесятилетнему возрасту, в одиночестве сидел, развалившись на подушках. Лицо с резкими чертами было непроницаемо, черные глаза под полуприкрытыми веками смотрели в пустоту перед собой.

Айдос достаточно видел убитых горем родителей наркоманов. Всех отцов объединяло растерянность, в их взглядах сквозил один общий вопрос: «Как так?».

Они, будто оглушенные, вращали головами по сторонам, словно искали ответ. Как так получилось, что любимый сын, которому совсем недавно покупал двухколесный велосипед, теперь лежит холодный, скончавшийся от «передоза», и деньги на наркотики он достал, вынеся из дома все, что не спрятали родители, в том числе и тот самый синий обшарпанный велосипед. Один очень крупный бизнесмен, известный по всей стране, рыдал, обводя руками роскошные стены большого особняка: «Кому я теперь все это оставлю?!».

Айдос молча присел сбоку от хозяина дома. Скорбящий медленно повернул голову, узнал. Слова между врагами были излишни. Любое слово со стороны пришедшего оценилось бы лицемерием. Майор полиции проявил уважение. Криминал это оценил.

Глава 3. – Падение

Иногда кажется, что беда случится с кем угодно, но не с нами. Болеют те, кто не закаляется и не следит за здоровьем. Опаздывают на работу те, кто не соблюдает режим. А спортсмены не употребляют наркотики.

– Мансур, ну что за результат? – тренер недовольно смотрел на круглый секундомер в руках.

Поджарый, с крепкими мускулами на длинных ногах, парень отвернулся, тяжело дыша, пот застилал его глаза. Парень молча стоял в круге солнечного света. Пот струился по лицу, дыхание сбивалось. Он пил тёплую воду из пластиковой бутылки – мелкими глотками, как и положено профессиональным спортсменам. Температура поглощаемой воды должна быть ближе к температуре тела. Иначе нельзя, навредишь организму.

В нём не было раздражения, только усталость. Через пару минут он уже улыбался – мальчишески, красиво, так, как умеет улыбаться только молодость, быстро возвращающая себе силы и настроение.

– Завтра результат лучше будет! – весело пообещал Мансур своему тренеру, выходя из огромного спортивного зала с беговой дорожкой.

Внутри себя он знал – он на пике. На республиканских соревнованиях он возьмёт золото. Это было не самоуверенность – это была уверенность. Молодость накачивала мышцы гордостью. В зеркале он любовался своей силой. Мир казался лёгким. Люди – управляемыми. Будущее – своим. Молодость – лучшее, что есть на свете. Так уверенно думал юный спортсмен и был прав.

«Мансур, пойдешь сегодня на день рождения? С тебя две тысячи на общий подарок», – сообщение на WhatsApp в групповом чате прервало его хорошее настроение.

Две тысячи тенге – это сумма для студента физкультурного факультета. Тем более, когда у тебя только мама и бабушка. На эти деньги можно было купить целых четыре больших вкусных донера.

– У меня режим, – ответил он.

– Да ладно тебе. Отдыхать тоже нужно. Пошли. Пошли, – посыпались уговоры.

– Хорошо, только недолго. Режим, к соревнованиям готовиться надо, – сдался под дружественным напором, но еще раз напомнил Мансур.

Хотя парень сам хотел провести время среди своих ровесников. Молодость на то и молодость, что хочется веселиться, находиться в окружении таких же юных беззаботных лиц.

Но денежный вопрос всегда остро стоял в их доме. Это была единственная причина, по которой он хотел отказаться от приглашения.

Мама не сказала ни слова. Она лишь достала жестяную банку из-под чая, спрятанную в пакете с рисом. Оттуда – аккуратно свернутая купюра. Деньги на «чёрный день». А сегодня – нужный день.

Она вложила их в руку сына – с нежностью, в которой было всё: гордость, страх, надежда. Мансур поцеловал мать в щёку и вышел. Она, стоя у окна, думала:

«Какой он у меня уже взрослый. Наверное, девчонки за ним бегают. Спортивный, красивый, мой сын…»

Было очень весело. Комнаты, забитые молодыми голосами, музыка, пиво в пластиковых стаканах. Есен, самый маленький одноклассник, забивал папиросу с анашой.

Все друг друга знают – с одного района, со школы. Тепло. Просто. Беззаботно. Никто ещё не догадывался, что жизнь раскидает их по разным дорогам. И не все дойдут до уважаемого финала в старости.

– Мансур, спортик, все не пьешь. Но отрываться же нужно, – соседский парнишка, тоже студент физкультурного факультета, перекрикивая веселую музыку и радуясь всеобщему веселью, присел рядом.

– Мне и так хорошо, – в унисон его настроению, тоже улыбаясь, ответил Мансур.

– Майк Тайсон в мемуарах пишет, что килограммами курил. Алкоголь – нет, а легкие наркотики – это всегда пожалуйста. Спортики только легкие наркотики употребляют, – уверенно говорил сосед. Он был мощнее Мансура, потому что в отличии от него, от легкоатлета, занимался силовыми видами спорта, а именно, вольной борьбой.

– Может быть. Я таких не знаю. Да и потом это на результатах отражается.

– Да ладно заливать, – рассмеялся вольник, – это же не алкашка, чтобы утром голова болела и руки тряслись.

– Нам обоим же лекцию в физкультурном читали, что от приема любых психотропных веществ нарушаются нейронные связи, сигналы от мозга до мышц медленнее поступают.

– Психотропных, ахахаха, – залился в смехе соседский паренек, закрывая одной рукой рот, а другой показывая на смутившегося Мансура.

Все, кто был рядом, даже те, кто не понимал о чем идет речь, все тоже поддались беззлобному подсмеиванию над своим сверстником. Смех перекатился по комнате. Беззлобный, но унижающий. И не потому, что хотели обидеть – просто были молодыми. А молодость часто жестока и безответственна.

Как и большинство юношей, получивших женское воспитание, Мансур не был уверен в себе. Зависящий от мнения окружающих, ему становилось не по себе, когда его поднимали на смех при всех. Именно такие юные первокурсники и входят в группу риска, которые легко соглашаются на «первый раз попробовать». Желание студентов употреблять наркотики для адаптации к среде.

Дьявол к тебе приходит не в образе черта с рогами, а симпатичного и наилучшего тебе варианта. Как, например, под видом улыбающегося знакомого тебе соседского паренька. С предложением попробовать.

Первый раз? Да херня, байки все это, не бойся. Так увещевают новичка.

Аргументы самые убедительные. Зависимости нет никакой. И не влияет на твои способности. Многие могут под воздействием мефа совершать обычные регулярные действия: водить машину, ходить на занятия, работать в офисе. И еще мефедрон – это не наркотик для бедных или богатых. Он адаптирован по цене для многих: студентов из далекой провинции, простых курьеров, менеджеров среднего звена и крупных руководителей, элиты шоу-бизнеса и красивых эскортниц. Он везде и для всех.

Прежде чем что-то сделать, подумай, сможешь ли ты из этого выбраться – такая надпись должна быть повсюду, на всех стенах в наше время, полное разрушительных последствий и точек невозврата.

В первый раз сомневаешься. Хочется уйти. И с тревожным любопытством следишь за реакцией окружающих. Рядом те, которые уже пробовали до этого и не раз, поэтому ждали своей очереди в предвкушении. В ожидании запретного у многих дрожат руки. Учащается сердцебиение. Те, кто «в теме», те улыбаются друг другу со скрытым пониманием.

Внешне только Мансур неподвижен. Он один замер. Все другие аккуратно суетятся, создают негромкий шум, соприкасаются неуловимыми движениями, тихо перешептываются. На него же трусливое онемение напало. Сковало все внутри и снаружи. Ему показалось, что это не с ним происходит. Что он со стороны это наблюдает картину. Наблюдает, как соседский паренек аккуратно собирает одинаковые дорожки на тщательно протертом чистом столе. Как наклоняются к ним молодежь по очереди и как шумно вдыхают через ноздрю серый кристаллический порошок. И так же шумно кряхтят, чешут свои носы, отходя дальше и уступая место следующим.

Твоя очередь, Мансур, – повторил сосед во второй раз уже. А он не слышал до этого. Или не хотел слышать.

Кто-то сзади легонько подтолкнул его в плечо, как бы направляя в сторону отравы.

Мансур оказался один на один с этими начерченными белыми линиями, и наклонившись, чтобы начать процесс, который изменит его жизнь полностью – он неожиданно резко встал, чуть не опрокинув стол и стремительно направился из комнаты.

От мучительного ожидания, от наблюдения всех действий и от страха на него напала диарея. Живот вначале сжало, а затем резко отпустило. Как будто тяжелый булыжник громыхнул вниз внутри живота. Он, расталкивая людей, побежал по коридору и с нетерпением открыл дверь туалета. Но позывы оказались ложными.

В отражении зеркала он рассмотрел свое растерянное и бледное лицо.

«Зачем ты тут? Надо ли тебе это», – проговаривал про себя Мансур.

Отключив воду с крана, он услышал за закрытой дверью смех всех присутствующих в большой комнате людей, тех, кто оказался свидетелем этой позорной для него сцены бегства. Кто-то проговаривал, что он не сможет, он трус.

«Надо собраться», – как перед спортивной дистанцией на соревнованиях себе он внушил. Посмотрев на всех блестящими глазами, и все также со страхом в груди, комом в горле – он наклонился и пропустил эти линии сквозь себя.

Мефедрон многие называют грязным наркотиком из-за его запаха. Его противно употреблять. Первая «дорога» вызывает ощутимый рвотный рефлекс, который силой приходится подавлять. «Липкое дерьмо», – так часто его называют. Парень чуть не блеванул, но чтобы снова не оказаться в смешном положении, сдержался.

– Че-то ничего я не почувствовал, – с удивлением произнес Мансур, оглядывая всех вокруг.

В этом то и опасность первого употребления наркотика. Что на здоровый и чистый организм он не действует так, как на отравленный ранее. Мозг защищает человека, не воспринимает первый удар. С тобой ничего не происходит. Ни внешне, ни внутренне. Либо ты не понимаешь этого. Тебя это удивляет и радует одновременно. Вон какой я сильный. Меня наркотик не берет. Ложное восхищение своим превосходством над другими. Я не такой, как все эти наркоманы, опустившиеся на дно, неприятные в общении. Я лучше их. И меня обойдет участь зависимости.

Но если дьявол захочет встречи с тобой, то он не отлипнет от тебя.

И вот тут уже после второй дорожки с тобой происходит что-то не встречающееся ранее. Ноги за плотными джинсами обдувает холодком, от этого сильным мышцам приятно. Это приоткрыт балкон, тихий сквознячок неслышно раскачивает белые легкие занавески, стелется по полу, Музыка начинает звучать уже по-другому, более плавно, без резких переходов.

И приходит к тебе осознание, что все окружение – это твои лучшие друзья.

Но самое главное падение – это то, что произошло переформатирование сознания. Оказывается, это не наркоманы были другими, стоящими ниже на социальной лестнице. Они не отбросы общества, как раньше тебе казалось. Они не опасные элементы. Вот они-то и нормальные оказывается. А это ты не такой был. Что ты был обделен. Что до этого ты жил неправильно, избегая такого сладкого чувства. Что в жизни должно быть постоянно место этому кайфу. Что это и есть то самое, чем ты мы можешь заменить то, чего ты были лишен. Лишен отца, ушедшего из семьи. Лишен новых и дорогих одежд и гаджетов, потому что в доме всерьез и надолго поселилась нужда. И из-за этого лишен уважения в их молодежной среде.

С приятной улыбкой Мансур оглядел довольные лица окружающих его. Сошествие в ад началось с эйфории.

Глава 4. – Майор

Казахстан постигла эпидемия нарколабораторий и большого количества закладчиков. Подпольные нарколаборатории росли, как поганки после дождя. Республика не стала жертвой случайности – она была выбрана. Стратегическое расположение между Китаем и Россией, протяженные границы, бескрайние степи – всё это делало Казахстан идеальным транзитным узлом. Здесь наркотрафик не только проходил – он еще и прорастал, пускал корни.

В даркнете покупают прекурсоры и оборудование для изготовления. Там продавали не просто компоненты – там покупали смерть по частям. Прекурсоры из Китая под видом безобидных химикатов: удобрений, моющих средств, промышленных растворов – всё текло рекой. Границу пересекали фуры и контейнеры, официально везущие бытовую химию, но неофициально – закваску ада.

Что может выдать производителя больших партий, – это запах. Мефедроновый бизнес грязно пахнет. И это буквально. Лаборатории источают едкий противный химический запах. Поэтому производители работают в уединенных местах: например, в стоящих на отшибе домах в глухих поселениях или в старых заброшенных строениях. Здесь можно было строить ад без помех. А таких мест много в стране. Можно спокойно варить наркотик и на тысячу километров вокруг ни одна человеческая душа не поинтересуется. Настолько глухие места есть в Казахстане.

А дальше уже можно будет распространять в Казахстане, либо, используя дыры в протяженных границах, вывозить зарубеж.

Поэтому из-за всех этих удобных факторов и была выбрана республика для наркотической эпидемии.

Встречи с российскими коллегами для Айдоса становились ежедневными. Соседи информировали, что по их оперативной информации в Казахстан прибывают студенты и научные сотрудники, специализирующиеся на химии и биологии. Некоторые не возвращаются, считаются пропавшими без вести.

Приготовить мефедрон для себя можно и в обычной квартире, для этого не нужны особые навыки – схемы синтеза есть в даркнете. А для масштабного производства необходимы познания в химии, чтобы вести полноценный процесс. Вот такие-то специалисты, владеющие этими знаниями, и стали прибывать в Казахстан, а затем пропадать на территории республики.

Но еще есть одно самое важное. Российские полицейские проинформировали, что вместе химиками в Казахстан стали прибывать бывшие участники СВО, как из России, так и из Украины. Не вместе с «варщиками», а отдельно, но, по оперативной информации, состоящие в одной связке. Это боевики, прошедшие тюремные зоны и военные сражения. Закалённые и ожесточённые, не боящиеся никого. Небольшими группками по два-три человека официально прибывают и растворяются в мегаполисах. Обе воюющие стороны, но со стороны криминала и связанные с наркотиками, каждая сама по себе, выбрали Казахстан, как территорию для создания нарколабораторий,

Все это вкупе говорит о большом масштабе. Это уже было не кустарное производство – это была война. И на этой войне ставка была высока – миллионы, если не миллиарды. И потому было ясно: враг будет защищаться. Поэтому не исключены силовые акции сопротивления со стороны преступников, чтобы защитить свой капитал.

– Как в Мексике, – проговорил кто-то из присутствующих.

– Ну не совсем так. Но близко к этому, – ответило вышестоящее начальство.

Оперативно-разыскные мероприятия сразу же стали приносить свои плоды. Во многом благодаря помощи коллегам из России. Они предоставили фото и подробную информацию на разыскиваемых. А дальше уже дело техники, система «умный город» быстро распознала лица. Лабораторию тоже сразу же нашли. На удивление легко. Просто «приставили ноги», подключили службу наружного наблюдения за всеми подозреваемыми, и они привели к производству наркотиков. Далекий аул, а рядом заброшенный песчаный карьер, вот в нем то среди ржавых вагончиков скрытно расположилась лаборатория. Рядом небольшая речка. Для большого производства необходимо наличие проточной воды. Всё логично. Всё словно по учебнику. Слишком логично.

– Нужно для начала взять образцы из лаборатории для анализа. Сами проникнем? Или есть агенты? – задал в лоб вопрос Айдосу визитер из России, плечистый мужчина по имени Виктор.

До того, как проводить операцию по обезвреживанию преступников, нужно иметь доказательства, что лаборатория производит опасный наркотик, а не безобидный обычный стиральный порошок. Были уже случаи, когда налетали на такие же лаборатории, а там горе-бизнесмены производили контрафактные стиральные порошки. Либо это была уже пустующая нарколаборатория без товара.

И не редко это происходило потому что сам криминал давал информацию, наводя полицейских на ложный след. И тем самым выявлял стукачей среди своих. Это называлось «Гамбит». Такой термин из шахмат подразумевает комбинацию, в котором ради скорейшего перехода в атаку жертвуют фигурой или пешкой. Наркодельцы полюбили это название для своих многоходовок. Людоед часто пользовался этим. Он поручал своим трем наркозависимым подручным, каждому по отдельности, забрать сумку с товаром. Каждому в секрете ото всех указывался отдельный адрес. По каждому из этих адресов располагалась маленькая нарколаборатория. И если на следующий день или вскоре какую-либо из трех лабораторий накрывали, то Людоед делал вывод, кто из его подручных является агентом полицейских. И потом уже мог его использовать «в темную» для передачи ложной информации. Но их век, раскрытых наркозависимых агентов, все равно был не долог.