Цитаты из книг автора «Гюстав Флобер»

Потом это ему надоело, навело на него дремоту, он убрал коробку в шкаф и сказал себе: – Все это ерунда!..

Какой же я дурак! – сказал он и скверно выругался. – Ну ничего, любовница она была очаровательная! И тут он представил себе всю красоту Эммы, все радости этой любви. Сперва это его смягчило, но потом он взбунтовался.– Чтобы я совсем уехал за границу! – размахивая руками, громко заговорил он. – Да еще с младенцем, с этакой обузой!Так он хотел окончательно укрепиться в своем решении. – И потом возня, расходы… Нет, нет, ни за что на свете! Это было бы глупее глупого!

Это оттого, что ты уезжаешь, расстаешься со всем, к чему привык, со всей своей прежней жизнью? – допытывалась Эмма. – Да, да, я тебя понимаю… А вот у меня нет никаких привязанностей! Ты для меня все. И я тоже буду для тебя всем – я заменю тебе семью, родину, буду заботиться, буду любить тебя.

Эмма не спала, она только притворялась спящей, и в то время, как Шарль, лежа рядом с ней, засыпал, она бодрствовала в мечтах об ином. Вот уже неделя, как четверка лошадей мчит ее в неведомую страну, откуда ни она, ни Родольф никогда не вернутся.

Шарль смотрел на жену и на дочку. Ему казалось, что он улавливает легкое дыхание девочки. Теперь она будет расти не по дням, а по часам; каждое время года означит в ней какую-нибудь перемену. Шарль представлял себе, как она с веселым личиком возвращается под вечер из школы, платьице на ней выпачкано чернилами, на руке она несет корзиночку. Потом надо будет отдать ее в пансион – это обойдется недешево.

За последнее время г-жа Бовари как-то особенно похорошела. Она была красива той не поддающейся определению красотой, которую питают радость, воодушевление, успех и которая, в сущности, есть не что иное, как гармония между темпераментом и обстоятельствами жизни.

– Ах, когда же мы будем с тобой в почтовой карете!.. Ты можешь себе это представить? Неужели это все-таки совершится? Когда лошади понесут нас стрелой, у меня, наверно, будет такое чувство, словно мы поднимаемся на воздушном шаре, словно мы возносимся к облакам. Знаешь, я уже считаю дни… А ты?

Придется взять ее с собой! – решила она. «Что за женщина!» – подумал Родольф, глядя ей вслед.

Она прижималась к Родольфу. Ее мокрые от слез глаза блестели, точно огоньки, отраженные в воде; от частого дыхания вздымалась грудь. Никогда еще Родольф не любил ее так страстно. Совсем потеряв голову, он спросил: – Что же делать? Чего ты хочешь?– Возьми меня отсюда! – воскликнула она. – Увези меня!.. Я тебя умоляю!И она потянулась к его губам как бы для того, чтобы вместе с поцелуем вырвать невольное согласие.– Но… – начал Родольф.– Что такое? – А твоя дочь?

Во всем том, что она говорила, для Родольфа не было уже ничего нового, – он столько раз это слышал! Эмма ничем не отличалась от других любовниц.