Читать книгу «CC – инквизиция Гитлера» онлайн полностью📖 — Гвидо Кноппа — MyBook.

Глава 1. Борьба за власть

«Я сказал себе тогда, что мне необходима личная охрана, пусть немногочисленная, но беспредельно преданная мне, члены которой могли бы пойти против своих собственных братьев. Лучше иметь 20 человек из одного города при условии, что на них можно полностью положиться, чем располагать большой, но ненадежной массой людей».

Гитлер о создании войск СС

«Существовала угроза организованного выступления штурмовых отрядов Рема, так сказать, своего рода государства в государстве, и тем самым возникала опасность для Гитлера и его пособников».

Эберхард Рихтер, в то время проживавший в Берлине

«В конечном счете это была силовая разборка между отрядами СС и СА, в ходе которой были устранены эсэсовцы и многие из тех, кто никакого отношения к путчу не имел».

Альберт Шпеер, на допросе американцам в мае 1945 года

«Эсэсовцев я видел и тогда, но их было мало. Однако складывалось впечатление, что СС были лучше организованы, чем отряды СА, и напоминали регулярные части. Отряды СА, наоборот, больше походили на неорганизованную толпу».

Йозеф Цандер, проживавший тогда в Бад Годесберге

«Руководящие лица пришли из рейхсвера и из германской военщины. А рядовой состав вербовался из рабочего класса, среди безработных, которым бесплатно давали одежду и сапоги».

Пауль Гольман, коммунист, в 1933 году – пленник СА

«Мы требуем упразднения наемных войск и создания народных вооруженных сил».

Из 25 пунктов Программы нацистской партии (НСДАП) 1920 года

«Конечно, я пошел к трактиру «Бюргербройкеллер» и сразу увидел, что там вдруг появились люди с винтовками и нарукавными повязками со свастикой. Они были еще в гражданской одежде, но большинство из них уже тогда с оружием в руках сосредоточились по группам».

Карл Фюсс, живший тогда в Мюнхене

«Он не производил впечатления человека, вызывающего доверие. Это был поистине грубый тип громилы из альбома преступников».

Рабин фон Канштейн, офицер вермахта о Реме

«Отряды СА – это войско, а отряды СС – это гвардия. Гвардия существовала всегда: у персов, у греков, у Цезаря, у Наполеона, у старого Фрица, вплоть до мировой войны. И гвардией новой Германии станут войска СС».

Генрих Гиммлер

«До 1932 года невозможно было увидеть отряды СС на городских улицах. Там были только штурмовики СА. И с уличными боями СС не имели ничего общего. Отряды СА были повсюду, а позже, в «хрустальную ночь», они поджигали синагоги. СС же очень искусно держались в стороне от всех этих дел»

Пауль Вольман, коммунист, в 1933 году узник СА

«Отряды СА должны были наводить страх. Партии социал-демократов и коммунистов Германии всегда были готовы к тому, что на их собраниях могли незванно появиться погромщики из СА».

Отто Гричнедер, адвокат из Мюнхена, об отрядах СА до 1933 года

«Войска СС – это были наши кумиры. Они были пунктуально точны. Не то что там какая-то разболтанная толпа людей типа СА».

Фридрих Хабенилтро, солдат войск СС

«Я живу для моего фюрера. Мысль о Нем есть единственное, что мне позволяет ходить распрямившись. И если бы я больше не мог верить моему фюреру, то я хотел бы лучше умереть».

Ганс-Петер фон Пейдебрек, командир СА из Штеттина, казнен 30 июня 1934 года

«Для меня войска СС были организацией, которая присягала не на жизнь, а на смерть жить для Гитлера и его идеологии и которая была готова совершить любое убийство и любое зло».

Йозеф Цандер, в то время жил в Бад Годесберге

30 июня 1934 года террор Третьего рейха приобрел иную окраску. Черный цвет пришел на смену коричневому, перемешавшись с кроваво-красным. Его исполнители не оглушали людей громкими лозунгами и не размахивали дубинками, а молча разъезжали на темных лимузинах.

Трое сотрудников главного управления гестапо в Берлине подвели бывшего руководящего функционера нацистской партии Пауля Шульца к четырехместному автомобилю с открытым верхом. Когда они подняли мягкий верх кузова, то, как потом вспоминал Шульц, «от него пошел такой неприятный запах спекшейся крови, что, если я сперва не понимал смысла этой поездки, то теперь мне вдруг стало все совершенно ясно».

Машина стремительно понеслась через Штеглиц на Груневальд и далее, не снижая скорости, в направлении Ваннзее. Улицы были переполнены горожанами, стремящимися выбраться на природу и отдохнуть. И только за поселком Зеддин, что в тридцати минутах езды от Потсдама, гестаповцы облюбовали лес, чтобы там произвести так называемый «отстрел».

Они приказали жертве выйти из машины и отойти на несколько шагов. В распоряжении Шульца были считанные секунды. Он выбил из рук одного эсэсовца оружие, но выстрел второго настиг его, прежде чем мужчина добежал до леса.

«Когда ко мне вернулось сознание, я понял, что лежу на животе лицом вниз. В позвоночнике сильная боль, все тело в крови. Я сразу начал хрипеть и имитировать предсмертные судороги умирающего. Затем полностью затих и стал неподвижным, какими бывают покойники». Контрольный выстрел преступники сочли излишним и пошли к машине за брезентом, чтобы завернуть в него только что ими убитого. Но тяжелораненый Шульц вдруг вскочил на ноги и скрылся в лесной чаще. Ему чудом удалось спастись, и это, видимо, был единственный случай, когда люди в черных мундирах в тот субботний день, 30 июня 1934 года, не выполнили задания так, как им было приказано. Как правило, они убивали таким образом, как этого от них ожидало начальство, – продуманно, послушно, нагло, «интеллигентно» и незаметно.

Ничто не указывало в ту душную субботу на то, что войска СС приступили к массовым убийствам да еще не где-нибудь, а на территории Третьего рейха.

В стране царил покой. Людей мало волновали неделями открыто разрешаемые конфликты между партией и ее важнейшей организацией – штурмовыми отрядами (СА). Их больше интересовала драма другого рода. За неделю до этого футболисты клуба «Шальке 04» в драматическом финале завоевали национальное первенство по футболу, играя против команды 1-го ФК Нюрнберга. Перед финальным свистком судьи футболисту Эрнсту Куцорри удалось забить решающий гол и завершить игру со счетом 2:1.

Население и не догадывалось о беспощадной борьбе за власть, которая развернулась внутри руководства нацистской партии [1]. Это была борьба за власть, в ходе которой ожесточенную схватку вели те парторганизации, что в пропагандистских инсценировках демонстрировали якобы мощное единство и в ханжеском маскараде, публично заверяя друг друга в преданности общему делу, сплачивались вокруг Гитлера. Это была борьба за власть, которую новые хозяева использовали и для того, чтобы свести старые счеты.

Было инсценировано судилище, сфабрикованы улики и заранее вынесен приговор. Под предлогом устранения угрозы путча штурмовиков руководители СС Генрих Гиммлер и Рейнхард Гейдрих распорядились приступить к делу согласно заблаговременно составленным спискам на лиц, подлежащих физическому уничтожению.

В этот день оправдал себя тесный союз, который они укрепляли в течение последних месяцев с такими единомышленниками, как Геринг и Борман. Это сотрудничество должно было стать основой диктатуры национал-социализма. Черные батальоны стали послушными исполнителями их воли.

В тюрьме Мюнхен-Штадельхейм под градом пуль эсэсовцев из личной охраны Адольфа Гитлера погибла вся верхушка СА. В казармах этой охраны в Берлине (район Лихтерфельде) расстрельные команды гвардейцев фюрера безжалостно уничтожали личных врагов партийной элиты. Так, бывший охранник фюрера Ганс Фишах вспоминает: «Личный состав «Лейб-гвардии Адольф Гитлер», скомплектованный из молодых людей, четко выполнял приказы типа: «Вот перед вами люди, замышлявшие путч против фюрера. Их нужно уничтожить, и баста!» Затем следовали команды: «Становись! Первая шеренга с колена, вторая стоя. Огонь!»

И приказ беспрекословно выполнялся. Рядовому эсэсовцу было тогда не до размышлений. Просто он считал, что это неизбежная необходимость в интересах государства».

На выполнение других, более ответственных заданий руководители СС посылали профессиональных киллеров. Около часа дня перед зданием Министерства транспорта остановилась автомашина штурмгауптфюрера Курта Гильуиша.

Он сразу выяснил, где находится служебный кабинет министерского чиновника доктора Эриха Клаузенера. В ведении последнего находилось судоходство страны, но для власть имущих важнее было то, чем занимался министерский директор помимо служебных обязанностей. Будучи лидером общественного движения «Католическая секция», он за неделю до конца июня провел в Берлинском парке Хоннегартен митинг, в котором приняли участие более 60 000 человек. В заключительном слове Клаузенер воскликнул под одобрительные возгласы участников митинга: «Во имя любви к господу Богу нельзя допустить, чтобы в это нелегкое время кто-то мог быть уволен с работы!»

Кроме того, прошлое директора рейхсминистерства совсем не нравилось Герингу и Гейдриху. Клаузенер работал в отделе полиции прусского министерства внутренних дел. И никто не знал лучше его, по каким уголовным делам проходили тогда старые национал-социалисты.

Когда Клаузенер выходил из кабинета, он столкнулся лицом к лицу со своим убийцей. Гильдиш сказал ему, что он арестован.

Не успев дотянуться рукой до кармана пиджака, чиновник получил две пули в голову и рухнул замертво на пол. Тотчас у дверей кабинета были выставлены двое часовых из охраны СС.

Не оглянувшись на свою жертву, Гильдиш спешно покинул министерство, поскольку его ждали очередные подобные дела.

Вечером 30 июня 1934 года по улицам Мюнхена бесшумно сновали черные лимузины. Один из них остановился рядом с аркой Победы у дома № 3 по улице Шакштрассе.

В отличие от Пауля Шульца, доктор Вилли Шмид ни о чем не подозревал. И хотя его семья была испугана грубым поведением четырех мужчин в черной униформе, доктор успокоил жену и детей, сказав им, что скоро вернется – как только прояснится недоразумение. Да и зачем нужен эсэсовцам простой музыкальный критик?

Придерживая рукой шляпу, он наклонился и сел в машину. Эта знакомая и привычная для него поза навсегда осталась в памяти дочери Ренаты об отце. Ныне она знает, что тот лимузин отвез ее отца в Дахау, где он немедленно был расстрелян.

В невиданной доселе волне террора, захлестнувшей рейх, погибли почти сто человек, среди которых были такие политики консервативной оппозиции, как Курт Шлейхер или старый соратник Гитлера Грегор Штрассер.

После «ночи длинных ножей» началось формирование частей СС как опаснейшего инструмента «коричневой чумы».

В тот памятный день, как считает мюнхенский адвокат Отто Гричнедер, эсэсовцы успешно сдали экзамен на ремесло убийц.

В последующие годы «охранные части» быстро превратились из немногочисленной личной охраны Гитлера в чудовищный аппарат террора, который впоследствии глубоко проник во все поры и щели государства и нации.

Согласно эсэсовской мифологии, события того лета превратились в легенду о «кровоочищении». Они стали как бы пробным камнем для естественного развития страны.

В сборнике наставлений «Черный корпус», изданном в 1933 году, говорилось: «Члены СС должны беречь и развивать в первую очередь… все добродетели, все ценные качества, которые подразделения СС берегли и умножали на протяжении долгих лет своего существования, и, опираясь на них, на деле доказали свою преданность фюреру, исполнительность и дисциплину».

После этой «германской варфоломеевской ночи» подразделения СС начали превращаться «в самое острое оружие гитлеровского государства», писал биограф Гитлера Ян Кержав.

Стали очевидными те инструменты, которые в последующие годы должны были обеспечивать террор СС: кажущееся всемогущество аппарата полиции и осведомителей, система лагерей, использование преданных элитных частей, личный состав которых присягал Гитлеру.

История войск СС начиналась за 11 лет до 30 июня 1934 года на кегельбане одного из прокуренных мюнхенских трактиров. Завсегдатаи пивной, сидящие в специально отведенном для них зале, то и дело заказывали спиртное по очереди сразу на всех по кругу.

Едва обслуга покидала помещение, они дружно поднимали бокалы и пили за здоровье человека, портреты которого красовались во многих мюнхенских пивных заведениях, то есть Адольфа Гитлера.

Они отдавали ему то, что еще осталось у них после войны в личном распоряжении: «Мы клянемся тебе в верности до конца своей жизни».

Эта блаженная, обильно политая пивом ночь в мае 1923 года стала той точкой отсчета, после которой начали появляться на свет «ударные отряды Гитлера». Эти первые отряды СС, выросшие из незадолго до того созданного подразделения телохранителей под названием «штабной караул», стали основой Черного ордена, до конца преданного, как легендарные нибелунги, своему хозяину.

Даже в 1942 году их фюрер продолжал грезить, впадая в романтическую возвышенность, «настоящими мужчинами, которые были бы готовы к революционным свершениям и знали, что наступит день, когда на карту будет поставлено все».

Но действительность гротескно отличалась от грез. Торговец канцтоварами Йозеф Берхтольд, чей карликовый рост не имел ничего общего с идеалом дюжего эсэсовца, и заместитель казначея нацистской партии Юлиус Шрек сплотили вокруг себя около 20 человек.

Среди них были позже прозревшие «старые волки»: Эмиль Морис, часовщик, имевший судимость за растрату, Христиан Вебер, торговец лошадьми, мясник и борец-любитель Ульрих Граф.

Сюда относилась также группа немногословных ветеранов Первой мировой войны, которые с большой неохотой посвящали чужаков во внутренние дела отряда телохранителей. Уже в то время их беспрекословная исполнительность не знала границ. Приказы они получали только лично от Гитлера. Их единственная задача заключалась в охране его жизни, и где бы он ни появлялся, лейб-гвардия была уже на месте.

Тенью следовали телохранители за фюрером во время его посещений мюнхенских пивных.

Скоро численность отряда превысила 150 человек. В него зачислялись только те претенденты, которые уже отличились в крупных потасовках послереволюционного Мюнхена.

Их лозунг был прост: «Сила есть Право». И они убеждали в этом своих противников с помощью «резинок» и «зажигалок», как они с любовью называли резиновые дубинки и пистолеты.

Их форму украшал особый символ: «На наших черных фуражках мы носим изображение черепа в назидание врагам, а для фюрера как знак нашей готовности пожертвовать своей жизнью во имя его идей». Эти слова принадлежат Алоису Резенвинку, впоследствии ставшему активным организатором войск СС.

Эмблему мертвой головы они позаимствовали у войсковых элитных частей, так как эта эмблема в течение столетий служила знаком особой преданности военачальнику.

«Черные» гусары прусского короля-солдафона тоже носили эмблему черепа на головных уборах, как и солдаты 1-го гвардейского саперного полка резерва в Первую мировую войну. Применяя новый вид оружия, они вели боевые действия впереди пехоты, что требовало большого мужества и воли к победе. Огнеметы заслужили славу грознейшего оружия в той войне. Смерть в окопах и массовое уничтожение противника ветераны полка провозгласили очистительной «грозой огня и стали», которая оправдывает смысл и цель собственного существования.

28 июня 1916 года в торжественной обстановке командующий армией германский наследный принц присвоил солдатам этой части право носить на рукаве мундира белую эмблему «Мертвая голова», что являлось высшей наградой в войсках его армии. Поздравляя личный состав, он сказал: «Непрерывно ведя боевые действия на самых тяжелых участках фронта, офицеры и рядовой состав умело применяли оружие и смогли за короткое время стать для французов самым страшным противником в ближнем бою. Я убежден, что этот высший знак доблести для молодого рода войск будет постоянно стимулировать дальнейшее повышение боевого духа, презирающего смерть».

Боевой дух, презирающий смерть, который олицетворяла эмблема черепа, был характерен для солдат ударных частей. Они возвращались домой с твердым намерением свергнуть ненавистную Республику. «Это были простые люди. В своих сердцах и глубине души они оставались солдатами», – утверждает бывший эсэсовец Роберт Крец, который имел дело с фронтовиками в Мюнхене. «Одна их часть была патологически брутальна, хотя это и не бросалось в глаза, другая – относительно сдержанна и скромна, но все они вместе взятые были послушны Гитлеру», – вспоминает мюнхенский адвокат Отто Гричнедер.

Как и многие немцы, солдаты считали, что Версальский договор был «позорным миром», заключенным «преступниками Ноября», которые предали Германию.

В Мюнхене кое-что замышлялось теми, кто всем своим существом отвергал эту новую Республику.

Хаос в «Республике советов» способствовал дальнейшему усилению ненависти правых революционеров к новому государственному строю, и они жадно впитывали в себя щедрые обещания новоявленного искусителя. А когда в 15923 году разразилась невиданная инфляция, кружка пива в эсэсовском трактире «Торброй» стала стоить несколько миллиардов марок. Деньги, которые люди зарабатывали днем, к вечеру превращались в бумажный хлам.

Задача телохранителей защищать Гитлера давала возможность молодым людям подняться над кегельбаном пивнушки, то есть с уровня среднестатистического существования в ранг «элиты», своего рода отрядов, продолжающих сражаться.

За свое новое положение они платили тем, чему их научила

Премиум

5 
(9 оценок)

Читать книгу: «CC – инквизиция Гитлера»

Установите приложение, чтобы читать эту книгу