Цитаты из книг автора «Григорий Служитель»

Если я ничего не путаю, по уставу ему строго-настрого запрещено курить. У Чехова где-то есть, как супруги в бане не стеснялись мыться голыми перед своим слугой, потому что не считали его за человека. Вот и Аркадий. Перед начальством-то он, поди, курить не осмелится, а перед нами можно. Мы – никто, – Оливер вдруг уставился прямо на меня серьезно и многозначительно. – Это унизительно,

Этим одним человеком был отец Поликарп. Официально в среде котов он носил титул “бенефактора-учредителя”. Если бы о. Поликарп об этом прознал, то был бы чрезвычайно горд, так как в молодости был человеком честолюбивым и амбициозным, обожал внимание и почет. Но карьера служителя церкви у него не сложилась, не задалась, так что к старости о. Поликарп переключился с человеческих душ на кошачьи: те, в отличие от людей, искренне его ценили и любили.

Самым активным был Оливер, но на должность главного он явно не тянул. Наедине с друзьями он был раскован и остроумен, но как только доходило до публичного выступления – тушевался, терял мысль и заикался. Твердый в намерениях и сильный в теории, он был совершенно нерешителен и мягок, когда дело доходило до поступков. Ему не хватало авторитета. Но, с другой стороны, никто, кроме него, и не претендовал на главенствующую роль. Ч

Шекспировские страсти, – сказал я. – Ей-ей, – подтвердил мой провожатый Изюм. Что я могу сказать? Тень отца преследовала меня всю жизнь. Я даже не сильно-то удивился, услышав вновь его имя. Хотя, возможно, преследовал его как раз я. Или нет, мы оба преследовали друг друга.

Построение вертикали власти не выручит прайд в трудную минуту, а только скорее его разрушит с помощью бюрократии и перекладывания ответственности с нижнего чина на высший или наоборот (как это и происходит, например, у людей).

Четкое распределение социальных ролей, субординация и беззаветное служение общему делу – залог процветания и безопасности прайда. Е

Они решили устроить настоящую кошачью коммуну, гавань справедливости и милосердия в океане горя и зла.

вовнутрь и обнаружил, что душа моя зароговела, стала жесткой и неподатливой,

Я покинул Денисовский переулок и взял курс на Богоявленский кафедральный собор, что в бывшем селе Елохово. Именно там, под сенью старых тополей, в тени куполов, я намеревался получить временный приют. И не ошибся. Село Елохово дало отчизне двух великих уроженцев: юродивого Василия Блаженного и поэта Александра Пушкина. Могла ли эта земля не быть ко мне участлива и милосердна

Одну истину я усвоил хорошо: всему приходит конец. Настало время покинуть общежитие в Денисовском переулке. Ни о чем не жалея, не оглядываясь на пройденный путь единственным глазом, я бросился вперед навстречу новому.