Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Пядь земли

Добавить в мои книги
65 уже добавили
Оценка читателей
4.43
Написать рецензию
  • Fandorin78
    Fandorin78
    Оценка:
    35

    Еще одно произведение "окопной прозы".
    Сильное, страшное произведение о всех мальчишках с кубиками на петлицах. Сколько их выросло, получили большие звезды на погонах, вернулись домой взрослыми, сильными... Но не счесть, сколько осталось на полях сражений, безымянных и совсем-совсем юных...
    Навеки-девятнадцатилетних...

  • Irinischna
    Irinischna
    Оценка:
    16
    "...Неужели только великие люди не исчезают вовсе? Неужели только им суждено и посмертно оставаться среди живущих? А от обычных, от таких, как они все, что сидят сейчас в этом лесу, - до них здесь так же сидели на траве, - неужели от них от всех ничего не остается? Жил, зарыли, и как будто не было тебя, как будто не жил под солнцем, под этим вечным синим небом, где сейчас властно гудит самолет, взобравшись на недосягаемую высоту. Неужели и мысль невысказанная, и боль - все исчезает бесследно? Или все же что-то остается, витает незримо, и придет час - отзовется в чьей-то душе? И кто разделит великих и невеликих, когда они еще пожить не успели? Может быть, самые великие - Пушкин будущий, Толстой - остались в эти годы на полях войны безымянно и никогда ничего уже не скажут людям. Неужели и этой пустоты не ощутит жизнь?.."

    На мой взгляд, данная цитата очень точно раскрывает смысл повести "Навеки - девятнадцатилетние".
    В первую очередь, это произведение о быте войны. Но в то же время в нем

    "... так ярко выражено чувство великой, непроходимой скорби о загубленных войной жизнях..."

    Григорий Бакланов пишет о том, что не каждый солдат, погибший на войне, чем-то приблизил нашу победу, что солдаты погибали случайно, нелепо. В этом и заключается вся трагедия войны.
    Произведение написано скупо, жестко, без надрыва, но его атмосфера не оставит никого равнодушным.

    "Видимо, пришло время просто по-человечески пожалеть всех тех, кто не вернулся с войны... Повесть Бакланова к этому нас и зовет. И думаю, что, вспомнив, пожалев всех, кому не довелось дожить до победы, мы не унизим их своей жалостью, а, проникшись этим чувством, сами станем лучше и чище..." (В. Кондратьев)

    Прочитано в рамках "Борьбы с долгостроем"

    Читать полностью
  • Flight-of-fancy
    Flight-of-fancy
    Оценка:
    16

    Даже и не знаю, с чего начать, настолько странное ощущение осталось от книги. Умом понимаю, что она – хорошая такая, добротная военная проза, которую надо читать, читать и еще раз читать. Но почему-то не зацепило, оставило равнодушной, заставило скучать во время чтения, хотя обычно книги о войне вызывают как раз таки противоположные эмоции. Сама не знаю, в чем тут дело: то ли не под то настроение читала, то ли автор не мой. А может – так все и задумывалось, только вызвать должно было в конечном итоге не скуку, а глухую тоску.

    А ведь все в этой книге как надо! Да, она не столько о войне фронтовой, сколько о больницах, выживании в тылу и в эвакуации. Зато сколько важных тем Бакланов поднимает, пусть даже чаще говоря полуфразами и намеками: репрессии до войны и во время ее, бесконечные подозрения в предательстве побывавших в плену или окружении, массовые переселения, отношение к поволжским немцам и тем, у кого они были в роду, всеобщая военная разруха и запустение. Правда, все это - одновременно и плюс книги, и ее минус. С одной стороны, эта намекающая форма повествования дает читателю свободу выбора и оценки - вот перед вами факт, решайте, как будете к нему относиться, сами. С другой, тот же самый прием вызывает ощущение незаконченности, как будто перед тобой только черновик книги, в которую автор еще собирается многое дописать.

    О, написала это и поняла, наконец, на что книга похожа – кинохроника! Старые черно-белые съемки, постоянно дрожащие и прерывающиеся, перескакивающие с одного места на другое. Вот – атака, лейтенант с крыши какого-то здания отдает приказы, а на заднем плане солдаты наводят минометы. Вот – больница, везде раненные, усталые, исхудавшие и измученные люди. А вот они же смеются над чем-то, но лента немая, шутка остается нам неизвестной. Вот – толпа эвакуированных, очередь за хлебом, обнимающий девушку солдат, перрон, на котором толпа штурмует поезд. И снова окопы, взрывы, пленные. И вроде в единую картины войны кадры складываются идеально, а вот в судьбу одного человека – не очень, слишком уж многое остается за пределами снятого.

    А еще, опять же, как при просмотре кинохроники, нет ощущения причастности к происходящему. Наблюдая, как на экране с черно-белого самолета сыплются черно-белые бомбы, умом понимаешь, что упав, они уничтожат множество людей, но все равно не верится, что вот эти почти нарисованные бомбочки могут кого-то убить. Вот и с книгой так же, по крайней мере, для меня: если от «В списках не значился», например, было ощущение, что ты сам пережил все произошедшее с Колей Плужниковым, то Третьяков так и остается персонажем книги, не затягивая в свое время, на свою войну. В этом, пожалуй, есть доля «заслуги» авторского стиля: только-только начнешь погружаться в атмосферу происходящего, как взгляд цепляется за выбивающееся из общей массы предложение, построенное в инверсионном порядке, и очень сильно отдающее каким-то былинным стилем, ничуть не подходящем той войне, и все, атмосфера рассеялась.

    Надо будет попробовать перечитать через какое-то время, может, все увидится в совершенно ином свете – очень уж обидно ставить такую низкую оценку книге, а повысить ее рука не поднимается.

    Читать полностью
  • Eloise
    Eloise
    Оценка:
    14

    Что может быть страшнее книг о войне? Наверное, только настоящая война.
    Для последующих поколений навсегда останется загадкой, как могли они - обычные семнадцатилетние, восемнадцатилетние, девятнадцатилетние мальчишки и девчонки жить и вести себя так мужественно во время чудовищной трагедии, в которой, увы, им отводились порою главные роли.
    Они ни в чем не провинились, они не заслуживали этого.
    Они хотели быть обычными подростками.
    Хотели влюбляться, дружить, ходить в школу, прогуливать уроки, целоваться украдкой, но война украла все их желания, лишила их этого, война поделила их жизни на две части.

    Из-за стекол очков с широкого мужского лица смотрели на Третьякова детские глаза, в которых время остановилось.
    Они смотрели на него из той жизни, когда все они еще были бессмертны. Умирали взрослые, умирали старые люди, а они были бессмертны.

    Вместо всего, что они должны были бы делать, им приходилось каждый день бояться, что кто то из их близких погибнет, видеть разрушения и боль и ,вместе с тем, все равно находить вокруг что-то радостное, маленькие островки любви, тепла и надежды.
    Надеяться и верить всей душой, что война закончится и снова наступит мир, точно такой же как в их недалеком детстве, полном мечтаний.
    Верить, что в мире все еще есть место для доверия, искренней дружбы и настоящей любви. Верить, что зло можно победить.

    По своим законам текло время на войне: что было давно, иногда приблизится ясно, словно это вчерашнее, а самое долгое, самое нескончаемое, то, что происходит сейчас.

    Какой силой духа нужно обладать для этого?
    Для того, чтобы грудью защищать Отечество?
    Чтобы погибнуть, но не отступить?
    Может ли кто-то сейчас дать ответы на эти вопросы и понять, что чувствовали тогда эти не по годам взрослые юноши и девушки, в большинстве своем оставшиеся там, в сырой земле, на передовых?

    Читать полностью
  • Maple81
    Maple81
    Оценка:
    8
    Зацветает в поле маков цвет
    Мне навек теперь семнадцать лет

    Одна из книг про войну. Такая же, как и многие другие, и от которой невозможно оторваться. Очередная история, еще одна судьба. И все то же колоссальное напряжение во время боя, перебарывание страха, госпиталь с разными характерами соседей по палате, отказ от всех возможностей уклониться от продолжения службы и отсидеться в тылу, первая любовь, надежда на будущее.
    Переосмысление прошлой жизни, воспоминания об отце, матери, отчиме. Резкое взросление и понимание родных, которое пришло уже, быть может, слишком поздно. Отголоски царящего режима (отец в лагере, мать любимой девушки - немка).
    Просто человеческая история с предугадываемым концом. История о том, как всегда оставаться человеком, идти вперед, не пытаясь увильнуть в сторону.

    Читать полностью