Путь шел вверх, временами подъем был довольно крутым, но конь пока не чувствовал усталости и шел резво, наездница тоже привыкла к нехоженым тропам. Страх перед преследователем сменился страхом заблудиться, она уже не прислушивалось к тому, что могло происходить сзади, но напряженно вглядывалась вперед. Заросли полыни становились все гуще, впереди виднелись очертания деревьев.

Подъем стал еще круче, и наездница испугалась, что ей не удастся выехать на дорогу, которая – как она знала, хотя сама там не бывала никогда – пролегала где-то в этой стороне. Ей было точно известно, что дорога приведет ее прямо на восток, туда, к большим городам, ей необходимо найти этот путь, пока не поймали. Тот тип очень, очень разозлится, когда увидит, что она сбежала! Ему ничего не стоит пристрелить ее за обман.

Чем больше она об этом думала, тем страшнее ей становилось и тем ужаснее ей казалось каждое возникавшее на пути препятствие. Вдруг на дорогу выскочила рысь, глаза ее сверкнули зеленым огнем – кто это посмел вторгнуться в ее охотничьи угодья? – девушка схватилась за пистолет, но рысь исчезла.

Они уже долго карабкались вверх – девушке показалось, что прошло несколько часов, – когда наконец выехали на открытое место, с которого хорошо просматривалось все вокруг. Теперь, в ясной ночи, она видела очертания горы вдалеке, видела, что спуститься отсюда можно на три стороны. Она не узнавала местность – значит, заблудилась. Где-то здесь должна быть дорога, по которой можно было бы вернуться домой, но все вокруг было ей совершенно незнакомо, никаких привычных ориентиров. Путь, который она выбрала и который казался ей единственно верным, вел через гору, а перебраться через нее было наверняка невозможно – ну или очень-очень трудно.

Совершенно очевидно, ей следовало сменить направление. Но куда, куда теперь? Она совершенно растерялась. В конце концов, какая разница? Любой путь сгодится, лишь бы не привел ее обратно к дому, который больше никогда домом уже не будет. Почему бы тогда не положиться на коня, пусть сам выберет безопасную дорогу. Но что, если он выберет тот самый путь к дому? Лошади так порой поступают. Но, по крайней мере, он вывезет ее отсюда, ведь сама она сделать выбор не в состоянии. Она тронула коня, и он зашагал, осторожно ступая копытами.

Они въехали в подлесок. Лунный свет мелькал среди ветвей, пятнами ложился на стволы, казалось, за каждым деревом их поджидала какая-то страшная фигура. Девушке было так жутко, что временами она закрывала глаза и ехала, крепко вцепившись в луку седла, – лишь бы не видеть эти ужасные очертания душ то ли живых, то ли мертвых. Время от времени перед ними мелькала какая-то реальная тварь, с шуршанием скрывалась в зарослях и следила потом за ними желтыми глазами.

Но лес наконец-то закончился, и луна еще не зашла, когда они выехали к склону горы. Девушка поглядела на луну, поняла, что они все-таки движутся в верном направлении. Это ее несколько успокоило: слава богу, они удаляются от дома, а не возвращаются к нему.

Какая ужасная ночь! На каждом шагу ей рисовались все новые и новые страхи. Однажды ей пришлось пересечь бурную речушку с каменистым дном и скользкими обрывистыми берегами, дважды крутой склон, по которому они поднимались, резко обрывался скалистым ущельем, поросшим темными деревьями, казалось, отталкивавшими лунный свет. Из глубины ущелья доносился шум горного потока. Как-то раз ей послышался звук выстрела, конь тоже навострил уши и рванул вперед.

Ночь подошла к концу, на востоке показалась розовая полоска рассвета. Внизу, в долине, заклубился белым облаком туман, скрыл все, и ей тоже захотелось закутаться в туман, стать невидимой. И как бы ни жаждала она рассвета, с рассветом пришел и новый страх, может, даже худший, чем в ночи: теперь она ясно видела, как опасны пропасти, как яростны горные потоки.

И с новой силой вспыхнул ужас перед преследователем. Он-то не побоится заявиться к ней поутру, потому что с первыми проблесками солнца призраки убитых исчезают, а убийцы бесстрашно возвращаются на место преступления. Он обнаружит, что она скрылась, и бросится в погоню, потому что он не из тех, кто легко сдается: это она видела по его злому лицу.

Становилось все светлее, теперь она видела округу. Местность выглядела пустынной, без малейших признаков того, что здесь кто-либо когда-либо бывал, – но вдруг конь фыркнул и остановился. На камнях перед ними валялась продырявленная пулей мужская шляпа. Девушка огляделась и увидела то, что заставило ее буквально заледенеть от ужаса: впереди, чуть ниже по склону, лежал человек – лицом вниз, как будто свалился с лошади и покатился по камням.

На мгновение она замерла от страха, конь тоже стоял неподвижно, они слились воедино, превратились в статую – девушка и животное, но в следующее мгновение она запаниковала. Жив этот человек или мертв – надо бежать отсюда. Он может прийти в себя и броситься за нею – но что-то в том, как он лежал, подсказывало ей, что этот человек мертв уже какое-то время. Но как, почему? Вряд ли это самоубийца. Кто убил его? Неужели в горных зарослях над ее головой таится что-то ужасное?

Она осторожно послала коня вперед, и на протяжении многих миль, пока лошадь, пыхтя, спускалась по склону, девушка сидела с закрытыми глазами, не решаясь смотреть ни вперед – от страха увидеть что-то еще более ужасное, ни назад – от страха неизвестности.

Наконец склон закончился и они добрались до более-менее ровного участка – широкой низины, поросшей полынью и кустарником.

До того как наткнуться на мертвеца, она чувствовала голод, но теперь есть расхотелось, голод уступил место легкой слабости. Однако она не осмеливалась остановиться и перекусить. Открытое пространство, где ее было видно издалека, следовало преодолеть как можно быстрее.

Конь же твердо решил, что ему пора позавтракать. В горах он пару раз попил воды, но времени на еду у него не было. Он проголодался, а пустошь не предлагала ничего такого, что могло бы сгодиться на завтрак. Он дернулся и остановился, оглядываясь на хозяйку. Она очнулась от ступора, в который вверг ее страх, и поняла, что ей следует считаться с его потребностями – если уж не с ее собственными.

Придется пожертвовать своими припасами: со временем они доберутся до места, где он сможет пастись, но сейчас другого выхода не было.

Лучшее, что она может предложить коню – кукуруза. Ее-то у нее имелось больше, чем чего-либо остального. Она насыпала скромную порцию зерен на кусок бумаги, конь, причмокивая от удовольствия, тщательно все подобрал – девушка следила за тем, чтобы животное своим дыханием не сдувало драгоценные зерна. Он недовольно потыкался носом в опустевшую бумажку, и она подсыпала еще, а сама, жуя холодные бобы, озабоченно оглядела горизонт. Перед ней простиралась покрытая полынью равнина, вдалеке виднелись поросшие деревьями горы. Надо бы подняться повыше, может, там окажется какой-нибудь уступ с травой, где они найдут прибежище.

Отдых был совсем недолгим, она быстро упаковала свои припасы и, засунув в карманы кусок черствого кукурузного хлеба и немного бобов, вскочила на коня.

Становилось жарко, путь был неблизким. Они снова начали подниматься наверх по каменистой, заросшей кактусами почве. Девушкой овладела тоска и отчаяние. Бегство от преследователя казалось бесконечным: он не отступит, пока не получит свое.

Солнце стояло уже совсем высоко, когда она заметила еще одно живое существо. Поначалу она не была уверена, что это человек – было слишком далеко, однако существо это неумолимо приближалось, хотя пока что их разделяли мили долины. Движущаяся фигура виднелась на фоне неба на высокой террасе на другой стороне долины, в то время как она подгоняла своего усталого коня на другую сторону, в надежде найти покрытый травой участок и место для отдыха.

Точка становилась все ближе. У нее перехватило дыхание: кто это? Дикий зверь? Нет, похоже, всадник на лошади. Через мгновение показалось облако дыма, как если бы кто-то разрядил ружье, и до нее донеслось эхо выстрела. Да, это человек, но он еще далеко. Что ей делать? Повернуть и ускакать, пока ее не заметили? Но в какую сторону? Назад? Нет, тысячу раз нет! Неужели ее враг, тот, от которого она бежала, уже здесь? И пусть всадник едет не с той стороны, но от этого не легче. Опыт научил ее, что лучше держаться подальше от всех мужчин. Полагаться нельзя ни на кого, даже на отцов и братьев, от мужчин одна беда.

Она не может вернуться назад, туда, где нашла мертвеца. Назад вообще нельзя. И вперед есть только один путь – кругом сплошные препятствия. Она припала к седлу и послала терпеливого коня вскачь. Может, ей удастся добраться до террасы, пока незнакомец ее не заметил.

Но путь к вершине оказался длиннее и круче, чем она предполагала, а конь уже очень устал. Порой он останавливался, поворачивал к ней голову и фыркал, словно спрашивая, сколько еще будет продолжаться эта странная гонка. А тот человек, судя по всему, припустил быстрее. В этом месте долина сужалась, теперь она ясно видела, что это мужчина и что лошадь под ним резва. В какой-то момент ей показалось, что он машет ей рукой, но она отвернулась – они были уже почти у вершины. Она спешилась и стала карабкаться вверх, ведя за собой усталого коня. Она задыхалась, чувствовала на щеке горячее дыхание коня.

Наконец! Они на вершине! Еще десяток футов – и они окажутся на уровне, где можно будет укрыться. Она оглянулась. Человек был еще на другой стороне долины, как раз напротив, он скакал, чтобы скорее добраться до нее. О ужас! Он размахивал руками и что-то кричал. Она четко слышала его крики! Ее охватил чудовищный страх. Наверняка этот человек как-то связан с тем, от кого она бежала. Наверняка это кто-то, кого он послал захватить ее.

Она вцепилась в поводья и отчаянно, в последней попытке послала коня вперед и здесь, на самой высокой точке, отчетливо услышала далекое «Эй! Эй!» и еще что-то, вроде «помогать», но она не разобрала. Он пытается ее провести? Притвориться, что хочет помочь?

Она взлетела в седло, пришпорила коня и, когда животное помчалось вскачь, в отчаянии оглянулась. Человек скакал за ней на огромной скорости, он уже пересекал долину! Путь ему преграждал ручей, но это вряд ли могло служить для него препятствием: всем своим видом он излучал решимость. Его крики следовали за ней, он словно пытался захватить ее своим голосом. Теперь преследователей стало трое: ее враг, мертвец там, на горе, и этот голос.