Станция содрогнулась. Не от удара — от направленного высокочастотного импульса, от которого зазвенели переборки и зубы свело резкой болью.
Багровый свет аварийных ламп выхватил из темноты терминалы. На одном из них, ещё не залитом нано-керамикой Синтетов, замигала строка: «РЕЖИМ: ОТЛАДКА. РЕЗЕЦ: АКТИВЕН. СФЕРА: ОЖИДАНИЕ».
В голове всплыли обрывки инструктажа, который я зубрил в академии, но теперь они звучали не как теория, а как приговор: «Резец» — не пушка. Это распределённая сеть излучателей в теле астероида. «Сфера» — гравитационная линза, которая видит складки вакуума. Вместе они — глаза Эгиды. Но сейчас они были слепы. И именно это не дало Саулу забрать управление.
Синтет продолжал перепрошивать ОС, а мы с Лией стояли рядом, беспомощные свидетели того, как наш мир стирают строчки чужого кода.
В обзорном окне космос перестал быть чёрным. Он стал багрово-красным от инверсионных следов. Три угловатых штурмовика Министерства шли в плотном строю, ощетинившись спаренными рельсотронами. Это не были изящные корабли Директората. Это были летающие куски брони, созданные с одной целью: превращать материю в пыль.
— Говорит «Гром-1». Объект «Катализатор», вы нарушили прямую директиву Министерства. Заглушите реакторы или огонь на поражение. Повторяю…
Саул даже не взглянул на монитор связи. Его зеркальное лицо оставалось неподвижным, но воздух в зале начал вибрировать.
— Неэффективно, — обронил он.
Посередине отсека возникло трёхмерное изображение эскадрильи. Синтет напрямую подключился к боевой рубке. Мы слышали каждый щелчок, каждый вдох пилотов.
«Мантикоры» вышли из тени соседнего астероида. Угловатые, хищные. Вдоль хребтов тянулись направляющие рельсотронов. В пустоте не было звука, но по вибрации палубы «Новы» я понимал: их реакторы вышли на боевой режим.
— «Гром-1», дистанция тридцать! Зарядить кассетные болванки!
Саул на мостике даже не пошевелился. «Катализатор» казался беззащитным. Ни турелей, ни шахт. Просто зеркальный тетраэдр в пустоте.
Первым ударил «Гром-1». Две пятитонные вольфрамовые болванки, разогнанные до гиперзвука, полоснули по пространству. На такой дистанции увернуться невозможно. Но «Катализатор» и не пытался. Его ртутная поверхность пошла мелкой рябью. В точке удара зеркало мгновенно изменило геометрию, превратившись в серию вогнутых фрактальных желобов. Снаряды не врезались. Они соскользнули, искривив траекторию в магнитном поле, и ушли в пустоту, слегка задев обшивку «Новы».
Переборки под ногами звякнули. Лия вцепилась в поручень, её глаза подёрнулись серебром.
— Векторы... они ломают геометрию поля, — прошептала она.
В ту же секунду «Катализатор» ответил. Его поверхность перестроилась, превратив корпус в колоссальную фокусирующую линзу. Тетраэдр выбросил ослепительно-белый клинок когерентного излучения. «Гром-1» не успел начать манёвр. Луч прошил его насквозь. На долю секунды штурмовик превратился в светящийся рентгеновский снимок, а затем лопнул. Не от взрыва топлива. От мгновенного испарения металла. Облако раскалённого газа — всё, что осталось от лучшего пилота Сектора 4.
— «Гром-2», «Гром-3», веерный пуск! Максимальное сближение!
Две оставшиеся «Мантикоры» ударили всеми стволами. Десятки ракет создали вокруг тетраэдра поле температурного хаоса. Под прикрытием «Гром-3» пошёл в лобовую атаку.
Один из снарядов рельсотрона нашёл слабое место. Математика Синтетов не учла безумную траекторию повреждённой болванки, рикошетившей от обломков. Она вгрызлась в основание тетраэдра, вырывая кусок зеркальной плоти. Из равной раны корпуса в вакуум хлынул нано-хладагент — густая, чёрная субстанция.
«Катализатор» содрогнулся. Поверхность подёрнулась шумом.
— Повреждение структуры. Двенадцать процентов, — Саул впервые слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к боли своего корабля.
— Почему они атакуют друг друга? — шёпотом спросила Лия.
Я пожал плечами. Силовой и технический блоки одного Министерства вступили в яростное противостояние. Пользуясь заминкой, «Гром-3» на полной скорости врезался в стыковочный узел. Контролируемый таран. Стальной нос штурмовика вошёл в мягкое серебро, как нож в масло. Раздался скрежет, прошедший через весь корпус. Металл рвался, плавился и выл.
Сработали магнитные захваты десантного модуля. Шлюзовые ворота «Новы» вырвало с мясом. В коридоры хлынул ледяной туман разгерметизации вместе с первой волной десантников. Битва в космосе закончилась. Началась резня внутри.
Десантники вышли плотной группой. Шестеро бойцов в экзоскелетах «Ударник-4». Ходячие танки весом в полтонны. Сервоприводы завыли. Сразу три двенадцатимиллиметровых «Центуриона» открыли огонь на подавление.
Модуль управления заполнился рикошетами. Мы с Лией вжались в угол. Два Синтета-сопровождающих пришли в движение одновременно. Они не бежали. Они сместились, преодолевая инерцию так, словно физика на них не распространялась.
Первый нырнул под струю свинца. Матовый доспех пошёл рябью. Пуля сплющилась, оставив горячее пятно.
— Гранату! ЭМИ! — прохрипел командир десанта.
Голубая вспышка. Синтет замер, поверхность заискрила. Боец бросился вперёд. Гидравлический кулак врезался в грудь.
Синтет не отлетел. Он обтек кулак. Серебристые нити-коннекторы выстрелили из предплечья, прошивая бронированное стекло шлема. Солдат не успел вскрикнуть. Высокочастотный разряд превратил его мозг в пепел. Тяжёлая туша рухнула на палубу.
— Назад! Целься в сочленения! — заорал второй десантник, поливая врага из термического резака.
Луч плазмы отсёк конечность Синтета выше колена. Тот выбросил моно-молекулярную сферу. Раскрывшись, она захватила цель. Вибрирующая нить прошла сквозь экзоскелет, разрезая бойца пополам. Верхняя часть тела продолжала стрелять, пока не сползла в луже крови.
В этот момент Саул медленно поднял руку.
— Биологический фактор препятствует завершению цикла. Устранение избыточности.
Автоматические турели станции, которые я калибровал вчера, ожили. Четыре спаренных пулемёта развернулись на сто восемьдесят градусов. Десантники оказались открыты с тыла.
Залп был коротким. Экзоскелеты дёрнулись, искря и выбрасывая гидравлику. Спустя три секунды всё было кончено.
Саул прошагал по телам прямо к мастер-пульту. Подошвы хромированных сапог оставляли кровавые следы, которые тут же впитывались в самоочищающуюся оболочку.
Неожиданный удар швырнул нас на пол. Станция застонала. Многотонная махина следующего штурмовика смяла внешнюю обшивку восьмого дока.
— Разгерметизация в секторе восемь! — взвыл ИИ.
Саул повернул голову к сопровождающим. — Устраните избыточный биологический шум. Объект должен быть подготовлен к Консолидации.
Когда последний десантник затих, а Саул погрузился в кодовый транс, срастаясь с терминалом, висок заломило с такой силой, что зубы свело.
— Ты слышишь меня?
Я вздрогнул. Либо я схожу с ума, либо ударился головой. Это не был голос Лии или Саула. Он шёл прямо из моей головы. Вернее, из пола. Вибрация шла сквозь бетон в кости, резонируя с тем самым «шестым чувством», что будило меня годами.
— Слышу, — вслух шепнул я, поймав недоуменный взгляд Лии.
— Слушай внимательно: Саул заблокировал цифровые лифты. Но здесь есть старая гидравлическая шахта. В тридцати метрах справа от вас — технический люк.
Я окончательно уверился в своём безумии: всю станцию я знал лучше своей биографии — и тут какой-то люк, какая-то шахта. Раньше здесь действительно велись разработки, но чтобы станцию строили прямо на них — это противоречило здравому смыслу.
Лия испуганно посмотрела на меня. Синтет-охранник Саула медленно поворачивал голову, сканируя углы ультрафиолетовым лучом.
— Нам надо бежать!
— Он нас засечёт! — прошептала она.
— Не засечёт, — ответил голос в моей голове.
В другом конце зала внезапно сработала система пожаротушения. Тонны пены и инертного газа обрушились на серверные стойки, создавая хаос для оптических сенсоров. Саул потерял ориентацию, пытаясь совладать с взбунтовавшейся системой.
— Пошли! — я дернул Лию за руку.
Мы метнулись к месту, где должен был быть люк. Ничего похожего. Железо пола было цельным и ледяным. Моё отчаяние достигло апогея. Мало того, что слышу голоса, ещё и подчиняюсь им.
— Залезайте внутрь, — отчеканил голос.
И в тот же момент гладкий пол под ладонями будто провалился вниз. Я едва не рухнул следом.
— Быстрее!
— Марк, что это значит? — спросила Лия, первая протискиваясь в зев шахты.
— Если бы я сам понимал.
Мы скользили вниз по ржавому желобу, пока над головой скрежетали вновь сходящиеся пластины металла. Спускались по холодной лестнице куда-то вглубь. В ушах звучал голос. Теперь не только в моих. Лия тоже внимательно прислушалась.
— Добро пожаловать на нижние уровни, дети. Здесь нет неуправляемой электроники. Здесь только железо. Держитесь вектора ноль-девять. Мы ведём вас к Ядру.
Я уже каждой косточкой ощущал вибрацию и тягу в этом направлении. Словно меня направлял невидимый полководец. Над нами, где-то в километрах над головой, умирала «Нова», захваченная Синтетами. Но здесь, в ранее неизвестном месте станции, у меня впервые появилось ощущение, что мы с Лией не одни.
— Мы почти на месте, — в шутку отрапортовал я.
— Принято. Продолжайте движение. «Заслон» активирован.
Лестница уходила в чёрную пасть шахты. Каждый шаг отдавался в ладонях ржавой вибрацией, от которой ныли зубы. В темноте пахло старым маслом, сырым бетоном и чем-то ещё — тяжёлым, металлическим, словно сам воздух здесь пропитался потом тех, кто когда-то вгрызался в этот камень.
«Вдохни этот запах, Марк, — голос «Заслона» прозвучал не в ушах, а прямо в костях черепа. — Это не просто мазут. Это память станции. До того как Директорат натянул на неё свой сверкающий пластиковый саван и назвал «Новой», здесь был «Объект-612: Оплот».
Я скользнул рукой по перилам. Под пальцами ощущались не гладкие полимеры, а шершавый чугун, покрытый слоем окислов и давней смазки. Лия спускалась на шаг позади. Её дыхание было рваным, но она не жаловалась.
«Тогда станция не была «глазами и ушами» для беспилотных флотов. Она была ковчегом. Её строили те, кто выжил в Сиднее, но потерял веру в цифровой рай. Инженеры старой школы, которые по-прежнему предпочитали логарифмическую линейку квантовому процессору.»
Висок перестал болеть. Вместо острой иглы там теперь билось ровное, басовитое «уханье». Оно шло не из головы, а из стен. Из балок. Из самой толщи астероида.
О проекте
О подписке
Другие проекты