На дороге валялся брошенный «гранатомет». Я поднял его, осмотрел:

– Это муляж. Пустышка. Прикололись пацаны.

Водитель мигом оказался на ногах, и вслед исчезающим вдали солдатам посыпался шквал непечатных слов.

– Ну, я им покажу, раз их так!.. Шутники, мля!.. – Водителя аж трясло от негодования, когда он снова усаживался за руль. – Я Петру Семенычу, командиру погранзаставы, скажу! Он им покажет, как шуточки шутить, так их мать!.. Я им так пошучу, мало не покажется, мля!..

– Что ж вы хотите – пацаны… – усмехнулся я, забираясь в выкатившийся из кювета автомобиль. – Вчера еще они во дворах в войнушку играли, а сегодня на них форму напялили да автоматы в руки дали.

Машина тронулась и спустя пару минут очутилась на вершине не так давно указанного мне водителем холма. Перед нами открылся долгожданный вид: внизу раскинулся небольшой поселок, слева и справа от которого вдаль убегали коричневые полоски распаханной земли, разделенные рядами колючей проволоки. Граница. По другую ее сторону тянулся насколько хватало глаз точно такой же, как и на этой стороне, ландшафт, с той лишь разницей, что там был Запад, а здесь – Восток.

– Вот тебе и Новый Раскол, – сказал водитель. – Вон, видишь, внизу здание с забором? Это наша восточная застава. А вон те вышки на дальнем холме – ихняя, западная. Тебе в какую?

– Просто высадите меня у КПП. Дальше я сам.

Водитель притормозил у первых домов поселка, пожал мне руку и покатил дальше. Как объяснил – «за бугор», родне огород пахать. Я пока остался на нашем «родном берегу». В десяти шагах от меня располагался КПП с развевающимся над ним флагом Восточной Республики и поднятым полосатым шлагбаумом у дороги. Около шлагбаума развалившись сидел на лавочке паренек в военной хлопчатобумажной (в народе называемой «хэбэ») песчаного цвета форме с автоматом и в каске. Когда я приблизился, он не изменил позы, явно не пытаясь меня остановить. Лишь лениво скользнул по мне взглядом.

«Да уж, похоже, чем дальше от столицы, тем меньше власть Устава», – подумал я.

– Рядовой, вы бы хоть встали, когда перед вами старший по званию, – с досадой сказал я.

Признаться, к тому моменту я всего месяц как выпустился из военного училища. Потому меня очень задевало то, что рядовые не воспринимают всерьез мои не так давно приобретенные офицерские погоны. И неважно, что с виду я не сильно отличался от солдат-срочников. Это и понятно, разница в возрасте ведь всего три-четыре года.

Сидящий у шлагбаума боец все же подчинился, но с таким видом, словно я заставил его черпать дерьмо сапогами. Это меня раздосадовало еще больше.

– А воинское приветствие вас отдавать не учили? – тоном наставника спросил я.

Рука солдата нехотя поднялась к виску. Причем сделал он это так, словно показал средний палец, а не козырнул старшему по званию.

– Пройти через границу можно, товарищ рядовой?

– Ступайте, – пожал плечами солдат. – Кто ж вам запретит-то?

Я уже хотел было пройти за шлагбаум, но не сдержался. Не мог не прибавить:

– А что, по правилам разве не нужно документы проверять?

На лице дневального мелькнула улыбка.

– Да тут столько народу за день проходит, задолбаешься у всех проверять… Но если вы так настаиваете! Ваши документы, товарищ… – Он внимательнее взглянул на мои погоны. – Хм… лейтенант!

Я протянул военный билет, сделав вид, будто не заметил издевки в его интонации.

– Все в порядке. Проходите. – Он даже не взглянул на удостоверение.

В этот момент из-за КПП выскочил еще один боец, тоже в каске и с автоматом. Я не был уверен на все сто процентов, но мне показалось, что именно его я видел несколько минут назад на дороге, когда наша машина улетела в кювет. Небольшого роста, форма темно-песчаная…

– Белый, ты где шаришься?! – воскликнул первый солдат. – Давно твоя очередь у шлагбаума торчать.

Названный Белым, увидев меня, растерялся, что лишний раз подтвердило мою догадку. По всей видимости, меня он узнал: успел разглядеть в кабине мою ошарашенную физиономию, когда направлял на машину пустой гранатомет. Скорее всего, отправляясь пугать автолюбителей, они с приятелем не ожидали, что в машине окажется офицер.

– Я… это… по делам мотался… – заюлил Белый, с трудом переводя после бега дыхание.

При этом я заметил бегущего от восточного КПП в сторону западного поста еще одного бойца – в камуфляже. Это, похоже, второй…

Честно говоря, меня еще на дороге удивило то, что бойцы были в разной форме. Как мог оказаться западный солдат на восточной территории? Дело в том, что, когда после раскола страны в новообразованном западном государстве вводили новую военную форму, его правительство решило одеть солдат в камуфляж. Восток тут же объявил, что их бойцы станут носить «песчанку» – лишь бы не как у западников. Можете представить мое удивление, когда я увидел вместе бойцов двух разных государств? Причем «камуфлированный» был на нашей территории!

«Песчаный» шутник, по прозвищу Белый, по всей видимости, понял, что я его разоблачил, и смотрел на меня невинно-наглыми глазами. Я уже хотел было высказать ему все, что думаю о подобных шалостях, но не успел. К КПП подошла старушка с полиэтиленовым кульком и бидончиком в руках. Оба стража границы мигом потеряли ко мне интерес. Да это и неудивительно, ведь бабушка принялась вынимать из кулька пирожки и потчевать солдат.

Меня возмутило столь наглое нарушение воинского устава, да еще и в присутствии офицера (пусть даже и, как те пирожки, только что испеченного). Но, видимо, подобная трапеза была тут обычным делом. Я хотел указать бойцам, что негоже заниматься подобным во время наряда, но не успел – бабушка сунула пирожок и мне в руку, приговаривая: «И ты угощайся, милок». Во вторую руку я получил кружку с молоком, которое бабушка щедро разливала из бидончика.

– Ага! Такая вот заботливая наша Варвара Филипповна, – жуя, подмигнул мне Белый.

Мне хотелось сквозь землю провалиться. Чувствуя себя неловко под насмешливыми взглядами солдат, но не в силах отказать старушке, я проглотил-таки один пирожок и запил все это дело молоком.

– Ну ладно, мне пора, – предпринял я попытку к бегству и уже шагнул за шлагбаум, как вдруг меня остановил обрадованный возглас кормилицы пирожками.

– А, так нам по пути! – воскликнула старушка. – Ты подожди, милок, вместе и пойдем. Заодно поможешь мне бидончик донести.

Пришлось мне дожидаться, пока солдаты насладятся ее угощением.

– Так что, куда нести-то? – спросил я, наконец-то поспешно хватая бидончик.

– Вон к той таможенке, – махнула рукой старушка в сторону западного шлагбаума. – Угостила одних солдатиков, угощу и других. Они ведь все, и те и другие, наши.

Мы не спеша побрели по дороге, соединяющей два КПП. Идти предстояло всего пару сотен метров. По пути я с удивлением отметил, что поселок располагается не по одну из сторон границы, а находится непосредственно на ней. Колючая проволока тянулась прямо между домами.

Вокруг кипела обычная поселковая жизнь: куда-то спешили люди, девчонки-школьницы прямо на дороге играли в классики, мальчишки палили друг в дружку из пластмассовых пистолетов, у одного из домов за столиком рубились в карты мужики, сдабривая это дело веселой матершиной. В общем, обычный такой поселок, каковых множество и на Востоке, и на Западе. Я прикинул на глаз население – тысячи три от силы. Домов этажом выше одного насчитал едва ли с десяток, да и то все они были сосредоточены в одном месте, которое, видимо, у местных считалось центром. Среди этого «центра» особенно выделялась трехэтажка с крыльцом-аркой и фасадными колоннами, этакая пародия на античную архитектуру. В этом здании, похоже, была сосредоточена вся культурная жизнь Нового Раскола. Если верить афишам на стенде у входа и вывескам на стенах, здание одновременно являлось поселковой администрацией и клубом – местом проведения собраний, дискотек, попоек и киносеансов. При этом заведение служило одновременно обоим государствам – колючая проволока границы упиралась в фасад и тянулась дальше с обратной стороны здания. У Дома местной культуры с торцов оказалось еще два входа. Справа, со стороны Востока, висела покосившаяся вывеска «Магазин», а слева, на Западе, над дверью красовались неоновые буквы «Кафе». И там и сям тусовались подвыпившие люди: справа – «соображающие на троих» местные забулдыги, слева – молодежь и офицеры, причем в формах обоих государств. Вообще, по пути я неоднократно встречал военных – от рядовых до офицеров, западных и восточных. Они свободно шатались по обе стороны границы, и что меня удивило, неоднократно я замечал в одной компании представителей обеих стран, которые вели себя как давние приятели. Ощущение складывалось такое, словно и нет никакой границы.

– А солдатикам-то что? И там свои, и там свои, – не переставала бубнить старушка. Я не слушал ее треп, но ей, похоже, это было и неважно. Она обращалась скорее к самой себе. – Все мы родня по крови. Чего нам делить: кто свои, кто чужие? Вот я их и угощаю – и тех, и других. Солдатикам-то нужно хорошо питаться. Они ведь защитники родины!

– Которой из них? – машинально спросил я.

– Родина для всех для нас одна, – ответила старушка. Но, видимо, поняла мой намек, так как тут же добавила: – Они говорят, мол, между нами война будет… А зачем она нужна, война-то? Войну могут хотеть лишь те, кто не видал ее, да те, кто сам под пули не полезет. Я две войны пережила – гражданскую да мировую. Упаси Господь кому увидеть такое! Мой дед (я так мужа зову) с войны живой вернулся. И слава Богу! А скольких не дождались? Вот два сыночка моих родненьких – нет! Оба слегли.

– Здравствуйте, Варвара Филипповна! – радостно приветствовали старушку дежурившие у западного КПП солдаты. – А мы только-только ваши замечательные пирожки вспоминали!

Старушка растаяла от похвалы и распахнула свой пахнущий сдобой кулек. Я решил не дожидаться, пока солдаты отведают халявные яства, вернул ей бидончик и сразу же обратился к одному из дневальных, мол, так и так, хочу перейти границу, посетить вашу доблестную воинскую часть да повидать одного бойца. Зовут Михаилом.

– У нас в части много Михаилов. Вам какой нужен? – ошарашил меня солдат.

Вопрос поставил меня в тупик. Дело в том, что я понятия не имел, какая у брата фамилия. Мать после развода повторно вышла замуж и дала Мишке фамилию нового супруга. Дедушка, мамин папа, периодически слал нам с отцом письма, но маму и брата называл только по именам.

– Ну дела-а, как все запущено… – только и сказал солдат, выслушав мою историю. – А фотография у вас хоть есть?

Нужно было видеть его глаза, когда я показал фото – единственное, которое у меня осталось. Я уже упоминал о нем.

– Да ему же тут лет десять! – поразился боец.

– Восемь, – уточнил я. – К сожалению, другого нет.

– Блин, вы бы его еще в пеленках сфоткали… – Солдат озадаченно поскреб под кепкой. – Во дает!.. Родной брат, а ни фамилии, ни фоток. А откуда вы знаете, что он вообще здесь?

– В последнем письме дед написал, что Мишка закончил техникум и сразу же угодил под призыв. Служить отправили пограничником в Новый Раскол. Или есть еще один поселок с таким названием?.. В общем, мне как раз полагался отпуск после окончания военного училища, вот и подумал: дай-ка съезжу, может, разыщу брата… А что, у вас правда так много Михаилов в части?

– Ну, штук пять-шесть наберется. Серый, глянь. Может, ты узнаешь?

Подошел Серый – высокий солдат, тут же идентифицированный мной как второй участник проказы на дороге.

– На Борова нашего похож, – авторитетно заявил тот, почесав ногтем залепленную белым пластырем бровь. – Такой же мордастый.

– А Борова вашего… Его Мишкой зовут? – оживился я.

– Не-а, Витьком.

– Тогда не он.

– Кстати, Боров это не прозвище, а фамилия, – зачем-то уточнил первый солдат. – Все думают, что прозвище, а он обижается.

Я разочарованно убрал фотографию обратно в военный билет.

– Вы хоть свою фамилию скажите. Я поспрашиваю у ребят, может, кто и найдется.

Я назвал свою фамилию. Даже на бумажке записал для верности.

– А к вам в часть попасть реально? Чтобы самому поискать?

– Были б вы гражданским – без проблем, – покачал головой дневальный. – Но вы же в чужих погонах, да еще и офицер. Так что на территорию погранзаставы не пустят.

Я покосился на свободно переходящего границу прапорщика-восточника, который явно направился в сторону западной заставы.

– Ну, это ведь местные, – перехватил мой взгляд солдат. – Их тут каждая мышь знает. А если вас, чужака, пропущу, с меня же потом шкуру спустят… О, а вот и старший наряда идет. Спросите лучше у него. Может, и пропустит.

К КПП подошел хмурый высокий парень в распахнутом кителе с лейтенантскими погонами. Вид у него был такой, словно он секунду назад выбрался из потасовки. Видимо, так оно и было: беседуя с солдатами, я обратил внимание на доносящиеся из-за КПП крики. К тому же на его кителе не хватало пары пуговиц, а на щеке багровела свежая царапина. Меня он окинул сердитым, не сулящим ничего хорошего взглядом. Летеха молча выслушал мою просьбу и раздраженно отмахнулся:

– Не положено!

Я еще несколько минут постоял у западного шлагбаума, поглядывая на чужбину, в надежде разжалобить сурового лейтенанта, но тот даже не смотрел в мою сторону. Вынув штык-нож, он нервно что-то выцарапывал на стене КПП. Дневальные пожали плечами, мол, ничего нельзя поделать – сейчас он тут главный.

– Кстати, за границу можно через клуб пройти, – шепнул один из дневальных. – Войдете через правый вход, выйдете – через левый. Ну, или через дырку в ограждении. Их тут полно.

– Это ведь противозаконно! – возмутился я. – Нарушение государственной границы!

– Тогда не знаю, – пожал тот плечами, взглянув на меня как на ненормального. – Так все делают.

Отчаявшись, я наконец повернулся, чтобы уйти.

– Эй, летеха, погоди!

Я оглянулся. Хмурый офицер воткнул нож в шлагбаум и направился ко мне.

– Говоришь, ты хочешь на нашу заставу попасть?

– Очень.