Экстренный выпуск! Всем оставаться на своих местах и не поддаваться панике!
Как сообщают наши корреспонденты, в регионе наблюдается масштабное стихийное бедствие. Уровень воды в жилых зонах критически повысился, образовались многочисленные локальные подтопления. Источники свидетельствуют о непрекращающихся потоках соленой жидкости, вызывающей размытие берегов и порчу бумажных носителей информации.
Эксперты в замешательстве выдвигают версии: одни говорят о аномальном паводке, другие о прорыве водопровода в масштабах целого района. Однако, как выяснилось, эпицентр аномалии локализован в одной отдельно взятой квартире.
Виновником катастрофы, как установили следователи, оказался некий массивный объект под кодовым названием «Книги Мертвых». При контакте с ним у пострадавшей (она же свидетельница, она же подозреваемая) наблюдалась неконтролируемая гиперактивность слезных желез. Пострадавшая от комментариев отказалась, лишь бессвязно пробормотав что-то о «последнем гвозде в крышку гроба» и «прощании со старыми друзьями».
Корреспондент 1 (в эфире, шепотом в микрофон):
- Так, Боб, ты это видишь? Уровень продолжает подниматься. Источник – одна книга. Повторяю, ОДНА книга. Я такого не видел со времен "Бегущего за ветром".
Корреспондент 2 (в камеру, с фальшивой улыбкой): ...Итак, ситуация остается напряженной, но, повторяю, паники нет!
[В кадре появляется Шериф, снимает шляпу и смотрит с сочувствием и укором]
Шериф (обращаясь к «потерпевшей»):
— Опять ты, значит. В третий раз за этот год. Я же просил, покупайте книги тоньше и со счастливым концом...
Потерпевшая/Обвиняемая (шмыгая носом):
— Они... они все... Все... А Костоправ... он же...
Шериф (вздыхает, поворачивается к оператору):
— Ничего не спрашивайте. Не фиксируйте. Протокол составим позже.
[В эфире слышны всхлипы и отдалённый крик «Но они же должны были быть счастливы!»]
На месте продолжают работать спасатели. Ущерб, по предварительным оценкам, оценивается в несколько десятков сотен миллионов тысяч потраченных упаковок носовых платков и подмоченную репутацию человека, который сказал, что «уже ничто не сможет его растрогать». Всем горожанам рекомендуется соблюдать спокойствие и держать под рукой запасной экземпляр «Черного Отряда» на случай повторения чрезвычайной ситуации.
Психслужба прибыла на место ЧП с солидным опозданием, как и положено настоящим профессионалам. Специалисты, бросив на потерпевшую опытный взгляд, сразу поставили предварительный диагноз: «острая ломка по вымышленному миру».
Ее бережно погрузили в автомобиль, вручив вместо успокоительного пачку салфеток и список фанфиков, пока она бормотала что-то о несправедливости бытия и пустоте на полке и в душе. Последнее, что видели соседи — ее отчаянный жест в сторону книжного шкафа, прежде чем дверь машины захлопнулась, увозя ее на принудительную реабилитацию, известную в народе как «неделя без новых книг».
Так...
Так.
Так!
ТАААААААК!!!!!!
Это что еще... что еще такое...а?
Данный цикл я начала читать года три назад. Причем первую книгу открывала несколько раз, потому что столкнулась с проблемой, с которой сталкивались многие - что происходит? куда я попала? кто все эти люди? чей голос я слышу? в каком я мире? это Лапландия?
И вот теперь, закончив последнюю, я чувствую такое небывалое опустошение, мне так чертовски плохо, что восхитительно хорошо. Слез не осталось, воды в организме тоже. Я ожидала чего угодно, но не того, что произошло.
Глен Кук написал столько томов, чтобы ты прикипела душой к этой банде уставших, циничных и вечно ворчащих солдат. Они не рыцари в сияющих доспехах, а скорее ремонтная бригада, которой постоянно поручают задачу по спасению вселенной, не выдав при этом ни достойного финансирования, ни нового снаряжения. Они ругаются, плюются, играют в тонк, безбожно мухлюя, совершают подлости, но хранят друг другу такую верность, что сжимается горло. Долг в его самом неприглядном и тяжелом проявлении: когда ты делаешь свою черную работу до конца, уже без сил, уже без надежды, просто потому что иначе нельзя. Товарищество, выкованное в тысячах походных костров. Передружба-недоотношения любимых Гоблина и Одноглазого, которые снова устраивают склоку, а потом плечом к плечу гонят пойло, способное растворить ткань мироздания. Здесь нет победы над чистым злом, как и нет чистого зла. Есть интересы, амбиции, древние сущности и вечная грязь. И если в первых книгах у нас еще были скидки на сантименты, карт-бланши на что-то светлое и наивное, то к финалу — всё. От этого не остается ровным счетом ни-че-го.
Пойду по списку, которого нет, но с чего-то надо начать.
Мироустройство и т.д.
С этим вышла забавная (нет) история. Как-то так сложилось, что первую книгу я начала читать, включив на фоне прохождение Куплиновым Дарк Соулса. И поэтому все последующие книги, вплоть до последней, я невольно потребляла именно в таком формате. В итоге, вся вселенная Черного Отряда в моей голове навсегда приобрела визуальный ряд и звуковое сопровождение локаций из этой игры.
Это оказалось на удивление атмосферно и, как мне теперь кажется, предельно точно. Потому что Глен Кук, по своему обыкновению, не радует читателя разжеванными описаниями зданий или местности. Он обычно бросает обрывки, типа: «башня из черного камня», «гнилой квартал», «заснеженный перевал». И этого оказывается более чем достаточно. Мозг, настроенный на волну, тут же достраивает идеальную, мрачную, детализированную картинку. Свист ветра, лязг железных доспехов, потрескивание факелов в сырых подземельях, огоньки костров в кромешной тьме — всё это ложится на прозу Кука как родное.
Отличное попадание. Ведь что такое мир «Черного Отряда», как не один большой лор-камень? Ты собираешь его по крупицам из обрывочных фраз, намеков и ворчания Капитана. Ты никогда не видишь полной картины, просто живешь в этом темном, неуютном мире, где за каждым углом может таиться опасность похуже любого босса. И эта недосказанность, работа воображения, подстегнутая правильным саундтреком, создает одно из самых сильных и пронзительных впечатлений от чтения.
Вот пример:
Что неоспоримо, так это то, что в «Воды спят» Кук совершил качественный скачок в проработке мифологического бэкграунда. Здесь он обретает структуру, узнаваемые исторические параллели и упоминается ну просто постоянно.
А еще, ну капец, у меня вроде пять стоит по истории Древнего мира за экзамен, а то, что источником у Кука является индийская мифология, я поняла только сейчас... Степан Сергеевич, прошу прощения за пробел в оперативной памяти, не забирайте диплом, а.
Плюс тут лучше раскрывается социальная структура. Ты понимаешь кто и как вообще чем правит и как эта система работает. И работает это точно так же как и в нашем мире - рука руку моет и всем хорошо, замок живет на доход с борделей. Все как везде: мораль — для подданных, казна — для правителей.
Герои.
Тут все понятно. Правильно сказала Дрема, что это женская война. И обе книги получились чисто о женщинах. А у Кука они отпадные. Сильные, властные, знающие чего и кого хотят. Что Госпожа, что Душелов, одни из лучших женских персонажей МИРОВОЙ книжной вселенной.
Вообще, странно в последнее время пишут сильных женских персонажей. Как правило, это сводится к набору внешних атрибутов: физическая мощь, заменяющая мужскую, агрессивность, пренебрежение условностями и демонстративная грубость. Но тогда получается, что это не более чем зеркальное отражение мужского архетипа, лишенное собственной глубины и психологической достоверности.
Подлинная сила женских персонажей, тех, что остаются в сознании надолго, кроется не в их способности подражать мужской модели поведения, а в принципиально ином типе власти. Это сила не мускулов, а интеллекта, воли и стратегического терпения.
И вот именно такими были Дрема, Сари, любимые Душелов с Госпожой, Радиша, Кина и Дщерь Ночи.
Ну и интересно, что сага, начавшаяся с брутального мужского камерона, заканчивается триумфом и крахом именно женских амбиций)
Трогает за душу, каким в финальной книге представляется Костоправ. Хромой, покалеченный, но бесконечно преданный своим девочкам, которыми он теперь окружен. Ветеран, прошедший сквозь ад всех мыслимых войн, чье тело стало архивом увечий и шрамов, в итоге находит свой последний, тихий (насколько это вообще возможно) плацдарм не среди братьев по оружию, а в женском сообществе.
Тело изношено и искалечено. Сила ушла, осталась одна инерция да непоколебимая воля. Но именно в этом состоянии его истинная сущность проявляется с новой, пронзительной силой. Его преданность, когда-то выражавшаяся в исполнении приказов, теперь трансформировалась в отцовскую опеку.
Единственное, что выбесило, так это "победа" над главным боссом... Чем то напомнило финальный сезон Игры престолов, где
спойлерАрья одним прыжком прикончила сами знаем кого. Ага, верим.свернуть
Ну и вот... Ной зовет на корабль.
Начиная с этого, я рыдала безостановочно:
Обе мои женщины неподвижно лежали на спине, и я не сразу понял, у кого из них наступил кризис. По полочке над кроватью Госпожи взад и вперед расхаживала ворона. Уставшая Аркана скорчилась на стуле возле моей дочери.
Сначала я подошел к жене.
Госпожа дышала. Еле-еле. И каждый судорожный вздох давался ей с огромным трудом. Я застонал.
– Я мог бы сделать ей надрез на горле, – пробормотал я.
Такая операция может спасти ей жизнь – но нанесет ощутимый ущерб женскому самолюбию. След выглядит весьма непривлекательно.
Потом я повернулся к дочери – и почувствовал облегчение. И стыд, оттого что облегчение было очень большим.
Солдаты живут.
Последняя книга снова ведется от лица Костоправа. И то, что он решил именно так, такими словами написать это, добивает меня.
Здесь началась истерика:
Я долго стоял, залитый слабым холодным светом, исходящим неизвестно откуда. Стоял, глядя в никуда, ничего не замечая. Моя девочка… Как трудно поверить.
– Я никогда не знал тебя, дорогая. – По щеке скатилась слезинка.
А тут я всё, конец:
Кстати, она не заметила – наверное, потому, что слишком для этого тупа, – что Госпожа выздоравливает. Недавно я видела, как наша подопечная пускает малюсенькие огненные шарики. Думаю, если бы она придумала какой-нибудь способ заниматься любовью с огромным монстром, то проделывала бы это трижды в день. Потому что именно от него к ней течет ручеек магической силы. Наверное, это лучший и самый многозначительный подарок, который она когда-либо от него получала. Ведь теперь она способна стать всем, чем захочет. Быть может, даже снова превратится в молодую, прекрасную и романтически печальную Госпожу из Чар.
И еще мне интересно, как он поступит с дочерью. Со своей родной дочерью. Я думаю, она безнадежна – потому что у нее у самой нет надежды. Но еще я думаю, что если надежду для нее можно найти, то папуля это сделает.
Вообще, если называть вещи своими именами, то та «любовная линия», что тут присутствует, наносит сокрушительный удар по целым томам так называемых романтических эпопей (серия «Шарм», ты, конечно, в моем сердце навсегда, воздушный тебе поцелуй за былые слезы юности).
Но здесь другой жанр, другой уровень и другой калибр. А история по своей эмоциональной плотности и трагизму переплюнула тысячи многословных страниц.
Отношения Костоправа и Госпожи яркий пример принципа «меньше, значит больше». Когда тебе, как читателю, не скармливают разжеванную эмоцию, а выдают голые, беспристрастные факты. Не было подхода стрип-клуба — все обнажено, все на виду, ничего не оставить для фантазии. Наоборот, ни тебе развернутых признаний в любви, ни страстных монологов у камина, ни, упаси боже, физиологических подробностей. Все это было скупо, фрагментарно и намеренно выведено за скобки основного сюжета. Вокруг этого не крутилось всё повествование.
И это умно, потому что все самое главное осталось за кадром. Страсть, преданность, вся боль, все это осталось в воображении читателя, что делает историю в десятки раз мощнее прописанного сценария. Любой прописанный сценарий имеет границы. Любая показанная страсть когда-нибудь заканчивается. Но то, что остаётся в тени, в пространстве нашего воображения, бесконечно. Оно не может разочаровать, потому что оно никогда не было явлено полностью. Оно не может закончиться, потому что его конец часть замысла. Мы интуитивно понимаем, что такая связь не прекращается со смертью, потому что она изначально была заключена на условиях, превышающих жизнь. Это союз не тел и даже не душ в сладком понимании, а союз воль (хз, есть ли такое слово), сознательно принявших общую судьбу, какой бы горькой та ни была. Ты не видишь их любви, ты видишь ее последствия. Приговор, который они сами себе вынесли и несли без единой жалобы. И это чертовски романтично именно потому, что абсолютно, до костей, трагично. Счастье, которое длится вечно - сказка. А трагедия, принятая вдвоем — реальность, облагороженная до уровня высшей правды. Настоящая близость это когда тебе не нужно ничего объяснять. Когда твой крест видят, молча подходят и берутся за другую перекладину. И молча идут рядом. Потому что всё уже сказано тем, что они просто идут.
Для меня их отношения выражаются именно вот так, и не знаю почему:
Я хочу продолжать реветь, поиграть с Одноглазым в карты и поставить кружку чего-нибудь крепкого на бочку рядом с Гоблином, слушая его ворчание о том, что «этот опять мухлюет».
Как бы ни сжималось комом горло, как бы ни слезились глаза, как бы ни ныла душа от осознания несправедливости и пустоты в сердце, оно того стоило.
Стоило того, чтобы три года назад открыть первую книгу и, пробираясь сквозь туман непонимания, сквозь болота НепонятныхНазванийТысячиЗемель, все-таки не сдаться.
Оно стоило того, чтобы познакомиться с этой бандой негодяев и героев. Оно стоило того, чтобы пройти с ними весь этот путь. Хочется представить мир, где Костоправ с Госпожой и своими девочками живы, Сари счастлива с Мургеном, Ворон с Душечкой живут в домике у моря, а Отряд жив. Но долг выполнен. Цена заплачена. И она астрономическая.
Вахта окончена. Их не стало, но они остались.
Я снова в слезы.
ДИКТОФОННАЯ ЗАПИСЬ, СЕКТОР 3, КАБИНЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ РАЗГРУЗКИ
Санитар 1 (затягиваясь): ...И? И всё?
Санитар 2 (зевая): А что? Нормальный пассажир. Тихий. Только салфетки подвозить и водичкой отпаивать.
[В динамике раздается тихий, но отчетливый всхлип из палаты 33]
Санитар 1 (берет новый шприц с успокоительным):
— Ну всё, пошла. Неси боеприпасы. И пару пачек салфеток про запас. Солдаты живут. А санитары работают.
