– Слушай, я, конечно, каждый раз говорю одно и то же, но все-таки, – на лице Баллера появилась заговорщическая ухмылка. – Почему ты все еще остаёшься при Церкви? Тебя же изгнали. Понятное дело, что изгнание довольно условно, но с твоими навыками ты давно мог бы работать где-нибудь под Физганом, и никакой архидиакон тебя бы не нашел. Да и прибыльнее.

– Архидиакон бы не нашел, Альфа бы нашел. – Мерк отпил грог и серьезно посмотрел на Баллера. – Я не то чтобы очень верен им, тем более после того, что они сделали, да и не страшно особо, просто… Просто как-то так уже все пошло, и особо менять что-то нет ни желания, ни сил.

– А как же она?

– Она? – Мерк кивнул в сторону девушки, сидящей в паре метров от него.

– Нет. Я про Майю.

– А что Майя? После моего изгнания она на меня даже не смотрит, всё твердит, что я мертв. – Артистично раскинув руки, процедил Мерк. – Да и, честно говоря, репутация дочки Альфы не идет ей плюсиком к обаянию. Пугает она меня, быть может, даже больше, чем ее отец, того хотя бы я почти не вижу.

– Что-то ты не сильно боялся, когда завалил ее в кровать две недели назад этажом выше. Да и если бы она ненавидела тебя, то не спала бы опять. – Говоря это, Баллер указал большим пальцем вверх.

– Тсссс. Даже у обдолбанных и пьяниц есть уши, и, ради богов, молюсь, чтобы это обсуждение закончилось прямо сейчас.

– Ага. – Баллер ненадолго отвлекся, копаясь с разливающим краном, заляпанным в какой-то еде. – Мерк, ты же знаешь, всегда есть другой путь… – проговорил он в пустоту. Мерка уже не было, как и грога. Как, впрочем, и оплаты за выпивку.

Мягкие звуки флейты плавно отражались от стен паба, позволяя не особо искушенным в музыке посетителям наслаждаться частичкой искусства. Людской вой старался ее заглушить, но музыканту сегодня хорошо заплатили, и он полностью отрабатывал эти деньги, создавая для Мерка подобие романтической атмосферы. Как он ненадолго запомнил, ту девушку звали Ори. Невысокий рост, невыдающиеся формы, непримечательные глаза с гибнущим отблеском жизни, запах «Толстого Фреда» стократ перебивал ее собственный, только рыжие волосы заставили Мерка к ней подойти. Она приехала из Кис-Мольта к тете, занимающей здесь какое-то место при Торговом Обществе и обещающей позаботиться о нерадивой племяннице. Благо Мерк был уже здесь и готов позаботиться о девушке в отсутствии тети. На вопрос, где же ее медвежья шкура и поршневые туфли, она кокетливо рассмеялась, пристально рассматривая его плохо выбритое лицо. В какой-то момент их вялой беседы, Ори пристально взглянула на него своими мертвыми глазами, вызвав у Мерка дрожь, заставляющую выровнять спину. Он подмигнул Баллеру, когда тот их заметил, ответом был усталый вздох и сложенные на груди руки с невербальной просьбой оплатить и ее выпивку тоже. Не прошло и часа, как они были с Ори в той самой комнате, в которой он был с Майей всего две недели назад. При этом всем, у Ори было очень хорошая фигура и выразительное тело. Все произошло очень быстро, неловко и, можно сказать, преждевременно, Мерк даже не стал раздеваться. Вскоре она собрала свои вещи, и, без прощания, ушла из комнаты, оставив Мерка один на один с самоедством.

Он аккуратно сложил снаряжение на кресло, прикрыв его накидкой, снял поношенные кожаные сапоги, освобождая усталые ступни, и лег в кровать, надеясь на быстрое засыпание. Грез он давно не видел, а думать ему сейчас было не о чем, посему он мигом уснул.

***

За дверью кто-то тихо копошился, ноги судорожно постукивали о половицу. Этого уровня шума было достаточно, чтобы разбудить Мерка. По утрам ему требовалось минут пятнадцать, чтобы прийти в себя; в этом промежутке он был крайне раздражителен и быстро срывался с цепи, начиная кричать на всех, кто оказывался рядом. А если отобрать у него это ритуальное время, то весь день для него пропадал. Дело доходило даже до выделения отдельных покоев в церкви, но архидиакон на такое не пошел.

Мерк быстро скинул накидку с кресла и достал стилет, более компактное оружие, подходящее для узкого помещения, всё-таки комната в «Толстом Фреде» – это не хоромы Патти Колиендо. Тихо подкравшись к двери, он схватил ручку и приготовился к нападению. Дверь открылась, Мерк выбросил руку со стилетом вперед, сам, в это время обходя гостя сзади. В мгновение орудие оказалось у горла, а Мерк зажимал чьи-то холодные руки. Он знал этот запах, знал этот голос, слегка выругавшийся после захвата, знал это чувство присутствия – этот человек должен быть уже мертв. Это был Килла.

Два года назад, когда Мерк был еще полноправным адептом Церкви Восьми и имел своих апри, Килла, наравне с Баллером, был одним из них. Он был на голову выше Мерка, но с слишком податливым характером. Килле было предпочтительнее и комфортнее находиться на вторых ролях, будучи подчиненным и имея четкие указания. Только так он был способен действовать в полную силу. Если же ему приходилось принимать решение самостоятельно, то он терялся и все шло крахом.

Вместе с Киллой они выполняли задание по Отпущению одного участника подпольных боев, Карлоса Кейззи. Тот был в прекрасной форме и славился длинным списком чистых побед, восемь из которых закончились для его соперников смертью. Карлос был из ряда фаворитов и за пределами арены имел серьезную охрану, посему задание было не из простых, даже для Церкви Восьми.

Сначала Мерк планировал пойти один, долго прорабатывая план, но неуверенность в своих силах и страх сыграли свою роль. В итоге, они отправились на задание вместе с Киллой. Апри не имели права на Отпущение, однако их содействие в этом не запрещалось. Тем более, Килла был не из слабаков и был способен неплохо подсобить, в случае начала боя с Карлосом Кейззи.

Мерк и Килла пробрались к жертве в комнату, и все шло на удивление гладко; они уже болтали со связанным Карлосом о жизни, о боях, о деньгах и женщинах. Болтали до тех пор, пока не услышали звук каблуков позади. За их спинами стояла молодая, полураздетая женщина с арбалетом, направленным прямо на Мерка. Килла мгновенно метнул в нее нож, попавший прямиком в голову. Женщина упала, арбалет звонко стукнулся о пол.

– Килла, ты… – Мерк, даже не глядя на Карлоса, перерезал ему глотку, после чего быстро капнул его кровью на маску. – Не стоило.

– Не было выбора, – в состоянии шока ответил Килла.

– Ты нарушил кодекс.

– Никто не узнает, если ты никому не расскажешь. – Килла прятал страх под непроницаемым выражением лица, но Мерк отчетливо видел, как трясутся его руки.

«Пункт 3.2 Запрещается убийство лиц, чье имя отсутствует в Мертвых Письменах». Мерк был испуган гораздо больше, чем Килла. Апри надеялся на то, что этот инцидент будет закопан в их дружеской памяти навсегда, но он не знал того, что за каждым заданием следит Омега, в силу своих возможностей, конечно. Ее маска была реликвией, позволяющей наблюдать за всем происходящим вокруг любого другого адепта, тем более, во время заданий. Поэтому, вероятность того, что архидиакон все узнает не была нулевой. А в случае, если Мерк станет скрывать это, смерть будет обеспечена для них обоих. Мерк знал, что от него требовалось, чтобы не усугублять положений еще больше. Он тихо подошёл к Килле и положил руку ему на плечо.

– Прости, Килла, – Мерк оглушил своего апри, после чего взвалил его тело на себя.

После суда в присутствии остальных адептов Йота был отлучен от Церкви Восьми, ведь вся ответственность за апри лежала на нем. Мерк лишился всяких привилегий своего бывшего статуса. Ему запрещалось иметь апри, посещать территорию Церкви по своему желанию, но и уйти из нее окончательно он права не имел. Ему оставалось только выполнять долг и жить в качестве вечного изгоя, в страхе, что когда-нибудь за ним придут. Один из лояльных Мерку адептов помог сбежать Баллеру и укрыл его в столице, Киллу же казнили. По крайней мере, так сказали Мерку.

Но теперь он стоял перед ним, живой.

– Йота, успокойтесь, ради богов. – Безэмоционально ответил ему входящий, невзволнованный внезапным нападением.

Мерк выглядел нелепо, стоя исключительно в трусах перед Киллой, одетым очень уж официально.

– Килла. – Посмотрев на него, сказал Мерк. – Твой глаз… – Правый глаз собеседника был поглощён серьёзным рубцом бледного оттенка. Шрам был довольно большим и глубоким, явно оставленным умелой рукой, такой, которая, не желая убить, хотела лишь наказать.

– Может, уберете? – Килла указал пальцем на стилет у своего горла.

Мерк опустил оружие и продолжил заворожённо смотреть на гостя.

– Вас вызывает архидиакон. Причём срочно.

– Ты жив…

– Лично архидиакон. – Повторил Килла. – Прошу вас поторопиться.

– То есть, ты не будешь говорить со мной? Снова прячешься за гнилым официозом? Почему ты жив!?

– Вам лучше поскорее одеться и прибыть в Церковь, – Килла старался не смотреть собеседнику в глаза.

– Ясно, – сонно ответил Мерк.

– Господин Йота, – Килла немного замешкался перед лестницей, – не знаю, насколько будет для вас полезной эта информация, но за баром я никого не видел.

Килла покинул его, бесшумно спустившись по лестнице.

– Значит, ты жив, – подумал Мерк, рассматривая пустоты своей комнаты и вспоминая события двухлетней давности, события, в результате которых именно он должен был получить такой шрам.