© Бобров Г., Комкин В., 2026

© ООО «Яуза-каталог», 2026

Ржавый тромбон
Киноповесть

Глеб Бобров

Зима беспомощно билась вьюгой в маленькие окна под самым потолком качалки. Несмотря на полуподвальное размещение, та была достаточно просторна и светла. В спортзале стояло с пяток подмостков со стойками для штанг, скамьей для жима лежа, несколькими гимнастическими и атлетическими скамейками, набором гирь и разнокалиберных гантелей, а также шведской стенкой со съемными турником и брусьями. Продуманно, аккуратно, чистенько – заводской профсоюз для своих на совесть расстарался.

Людей занималось немного – человек шесть-семь, и то считая с тренером. Половина собралась у лавки для жима, где к упражнению готовился крепкий, заметно накачанный парень лет чуток за двадцать. Коротко подстриженные русые волосы, правильные черты лица, если не считать порубанные боксерские брови, нос с небольшой горбинкой давнишнего перелома и тонковатые губы. Парень не был красив, но внимание к себе привлекал сразу: казалось, что он – некий центр, а остальные, даже старшие по возрасту, габаритам и, очевидно, по статусу, крутятся вокруг него, как планеты вокруг звезды. Уверенный в себе молодой человек с явными лидерскими качествами.

Железо на снаряде тянуло под полтора центнера, поэтому его страховали втроем – один у головы и двое по бокам штанги. Парень не спешил и о чем-то думал, упершись расфокусированным взглядом куда-то в стену.

– Чего завис, боец? Давай, Влад, не томи, второй подход всего! – обратился к нему мужчина над его головой.

– Ща, Док.

Он уперся руками в гриф, чуток поерзал спиной, выбирая положение, и уверенно выжал вес.

Карамельный лак

«Буханка» скорой помощи выезжает на печально известный в Воронеже перекресток Кирова и Плехановской. Народ у театра оперы и балета потихоньку переходит дорогу у места аварии. Там уже столпилось людей тьма-тьмущая. Гаишники сдерживают напор. Главная их задача – не дать растерзать на месте два организма, заблокированных в смятой о столб «шестерке». Всполохи мигалок освещают уходящую в ночную темень толпу.

– Отошел от нее! – орет первым выскочивший из кареты скорой помощи фельдшер Грошев. – Отошел, сказал! И воду свою забери на хрен!!!

Мужчина, с открытой бутылкой минералки, пытавшийся оказать помощь сидящей на асфальте женщине с неестественно вывернутой ногой, отшатывается от грозного рыка.

Молодой медбрат присел на корточки у изломанного мужского тела за пешеходным переходом.

– Влад! Владлен!!! – крикнула от «шестерки» доктор Крученных. – Помоги, пожалуйста!!!

– Иду, Ольга Михайловна!

Водитель скорой, как и гаишники, явно не справлялся с парой подвыпивших граждан.

– Че ты пишешься за них, шофер?! Твари черножопые, летают они тут… Отвали, сказал, ща вальну тя!!!

Доктор скорой, вынырнув склоненным корпусом из салона «шестерки», лишь мотнула Владу головой на разгорающийся конфликт и снова склонилась над травмированным пассажиром на переднем сидении.

– Товарищи, вы нам мешаете, – сказал парень и крепко взял барагозящего мужика левой рукой за плечо чуть повыше локтя.

– Слышь, ты, сопл… – не успев закончить фразу, тот вдруг вытянулся в струнку, выгнул спину и, задохнувшись, сразу побелел лицом. Второго быка, кинувшегося на выручку приятелю, Влад встретил коротким ударом тыльной стороны правого запястья четко в бороду. Тот, отшатнувшись, потерял равновесие и неловко сел на асфальт.

Парень, видимо, чуть сильнее сдавив руку, так, что мужик затанцевал на цыпочках, негромко спросил: «Вопросы еще есть?!» Мигом протрезвевший дядька мелко затрусил головой.

– Отпусти, отпусти…

– Поднял друга – и свинтили отсюда оба мигом. Понятно???

– Да-да, только отпусти…

Он убрал руку, синхронно делая шаг назад. Тот, выдохнув, вначале схватился за свой локоть, но, взглянув на оппонента, развернулся, подхватил вставшего приятеля, и они, ссутулившись, быстро ретировались под гудение зрителей.

– Бери Грошева – и грузите этих к нам. Женщину районная заберет, – кивнула доктор на подъезжающую скорую коллег.

* * *

Дежурную часть Воронежского городского отдела внутренних дел отделяла от посетителей застекленная до потолка оконная рама. Возле нее стоял спортивный парень в легкой рубашке с длинными рукавами и в вельветовых джинсах пошива местного ателье. Он ждал, пока майор в форме не закончит разговор с мужчиной в сером костюме, стоявшим перед ним в дежурной. Говорившие синхронно прервались и разом посмотрели на молодого человека.

– По какому вопросу, товарищ? – открыв окошко для посетителей, спросил дежурный.

– На прием к начальнику ГОВД…

– Так сразу, с порога, дверь ногой, да? – повернулся он к улыбнувшемуся коллеге. – Во-первых, сегодня неприемный, день, во-вторых, прием по записи, и, в-третьих, по какому именно вопросу вы обращаетесь?

– Хочу предупредить о готовящемся преступлении.

Милиционеры переглянулись.

– Что за преступление?

– Об этом я могу рассказать только начальнику ГОВД. Лично.

Мужчина в костюме буквально ощупывал молодого человека взглядом. Он кивнул майору и вышел из дежурки. Через минуту открыл дверь входа в служебную часть и кивнул парню:

– Пройдемте, товарищ…

Заведя того в комнату в конце коридора, указал жестом на стул и спросил:

– Документы с собой?

Парень вытащил паспорт и удостоверение медработника.

– Так что там за преступление готовится, товарищ Дружин… Владлен Вадимович?

– Простите, а вы кто?

– Замначальника УГРО майор Неретин.

– Тогда мне не к вам.

Парень совершенно спокойно поднял глаза на собеседника.

– Я не спрашиваю подробности, какая тема? Что доложить?

– Оказание сопротивления работникам милиции, сопряженное, вероятно, с нанесением увечий.

– Ого… – майор еще раз пристально вгляделся в лицо собеседника. – Посидите тут пока.

* * *

Кабинет начальника УГРО Воронежского ГОВД впечатлял основательностью. Начинаясь от стены книжных шкафов, он упирался в широкий стол полковника с портретом Ленина над ним. Перед столом стояло два стула для посетителей, но в этот раз хозяин и гости кабинета обосновались за длинным столом совещаний под карамельного цвета лаком с рядами по десять стульев с каждой из сторон. Влад разместился у края, майор Неретин напротив, а полковник, облокотившись на спинку большего, чем другие, стула, восседал в торце.

– Итак, сколько милиционеров, вы говорите, выехало?

– Сколько едет, я не знаю, но мама сказала, что к ней приходило трое, – спокойно ответил парень.

– И едут они за вами?

– Да.

– Что вы натворили такого, что выслали бригаду – оперов?

– Я ничего не делал. Они хотят повесить на меня несовершенное преступление. Его не было, но они его сфабрикуют.

– Ну, рассказывайте… Нам что – клещами каждое слово вытягивать?

Юноша тяжело вздохнул.

– Два года назад, когда я еще учился на фельдшера на третьем курсе Ворошиловградского медицинского училища, у меня возник конфликт с выпускником Стасом Мельничуком. Даже не конфликт. Он вместе с двумя своими подельниками просто решили поставить меня на место, хотя я их практически не знал, даже Стаса. Он тоже краснолучанин, как и я. Они домахались до меня прямо в коридоре и кинулись избивать. Я ответил, чего они не ожидали, и надавал им всем лещей, – парень показал милиционерам раскрытую ладонь. – Стас ущемился, пожаловался отцу. Он у него второй секретарь горкома. С этого все и началось…

– И они два года ждали, чтобы вас наказать? – прищурился полковник.

– Нет. Они сняли побои, нарисовали там сотрясения мозгов и закрыли меня за умышленные телесные повреждения двух и более лиц.

– Закрыли?! – уточнил полковник.

– Да. Закрыли в Ворошиловградском СИЗО, где сначала били, а потом завели в наручниках в пресс-хату…

– Ну и???

– Понятно что… Изнасиловали. Я подписал все, что из меня выбивали, и в итоге мне вместо обещанного следаком условного срока дали полторушку общего режима. Отсидел год, вышел по УДО и уехал в Воронеж.

– Так ты у нас сиделец?! Вот с этого надо было и начинать, – с нажимом сказал полковник, откинувшись на стул и как бы под новым углом изучая собеседника.

– С активом сотрудничал? – в свою очередь, задал вопрос майор.

– Нет, хорошо работал на лесопилке, там мало кто справлялся на подкате бревен.

– Почему в училище не восстановился?

– Не взяли. Поэтому я и уехал, жизни мне бы они там не дали в любом случае.

– Сейчас что хотят повесить?

– Убийство Стаса.

Полковник посмотрел на коллегу.

– Его убили? Когда?

– Вчера или позавчера, судя по всему. Только не убили, он пьяный захлебнулся блевотиной во время извращенного самоудовлетворения.

– Откуда знаешь?

– Да весь Красный Луч об этом только и говорит.

– А когда ты там был?

– Недели две-три назад.

– Так откуда о слухах знаешь?

– После маминого звонка созвонился с друзьями.

– И какое ты имеешь отношение к этому происшествию?

– Прямое. Отец не сможет смириться с таким позором, и они сделают так, что вначале оформят его смерть как убийство, обвинят в этом меня, а потом заставят подписать чистосердечное признание так же, как в прошлый раз.

Полковник помолчал.

– Ты прямо ментовскую мафию нам тут нарисовал…

– Это не мафия, Петр Данилович. Это бандиты в погонах, – прямо посмотрев в глаза полковника, ответил Влад. – Я не дам им себя арестовать. Задержите меня вы и проведите честное расследование здесь, в Воронеже.

– Нам только чужие кальсоны осталось достирывать, а так больше нечем заняться, да?! – поднялся полковник. – Кто первый взял в рот, тот пусть и досасывает, – хмыкнул он вновь и пошел к своему столу. Там, набрав телефонный номер, откинулся на спинку кресла.

– Доброго вам денечка, шановный добродию! Как там ваше ничего? – широко улыбнувшись, спросил он в трубку. – Так тебе и надо! Слушай, у меня к тебе вопрос тут тет-а-тет, – посерьезнев лицом, отметил начальник УГРО. – Расскажи, что у вас там произошло… – он поправил очки и посмотрел на запись в блокноте, – с Мельничуком Станиславом Григорьевичем?

Выслушав рассказ, он едва уловимо кивнул майору.

– Какая конкретика есть по данному делу? Какой еще следователь?! А связь какая? И все? Так чего ж люди тогда выехали? Ну, друг мой, ты же знаешь, как первый реагирует на заезды в свою епархию без доклада???

Он отрицательно покачал головой, глядя на своего заместителя.

– Парень у нас, пусть твои орлы сразу ко мне едут, ага…

Тяжело посмотрел на Влада.

– Лучше тебе говорить правду, иначе твоя жизнь станет такой же страшной, как дверь в милицию. А пока – посидишь, подумаешь.

* * *

За карамельным столом на этот раз расположилось сразу несколько офицеров – капитан и старлей сидели с одной стороны, майор Неретин с другой. Петр Данилович занимал свое привычное место во главе.

Привели Влада и посадили рядом с замначальника УГРО. Помолчали. Все смотрели на юношу. Тот расслабленно сидел, облокотившись на спинку. Левая рука лежала на столе, правая на колене. Парень молча смотрел куда-то под ноги.

– Чтобы не пересказывать по кругу, скажи нам, что ты делал в ночь между субботой и воскресеньем шестого июня.

– В субботу мы дежурили до шестнадцати ноль-ноль, а потом поехали на дачу заместителя главного врача по медицинской части нашей скорой Эмиля Романовича.

– Что там делали?

– Пожарили шашлык, поели, доктор выпил немного. Потом он пошел спать в дом, а я ночевал на диване предбанника.

– А остальные?

– Мы были вдвоем. Когда вначале мы заехали за его женой, она отказалась – у нее кандидатская.

Сидевший через стол капитан фыркнул.

– Тебе на слово поверить? Или папику твоему?

– Валера, успокойся, – вдруг сказал Неретин. – Какая машина у твоего врача?

– Копейка. Белая. Номер не помню, я в машинах не разбираюсь.

– Права получил?

– Нет, мне негде было учиться.

Майор повернулся к своему начальнику.

– Ехать до Ворошиловграда отсюда без малого пятьсот километров, то есть часов шесть пути минимум. Шесть туда, шесть назад, два часа там, допустим. К восьми утра теоретически могли вернуться.

– Автобус одиннадцать часов идет в одну сторону, – сказал парень.

Через стол опять фыркнул капитан.

– Ну так то ж автобус, – не отводя от парня тяжелого взгляда, сказал майор. – Что вы делали на следующий день?

– Яков Леонидович, давайте сначала. Мы освободились в шестнадцать, поехали вначале за женой и мясом к Эмилю Романовичу домой, потом на дачу. Мы туда добрались только к шести вечера. И потом от Ворошиловграда до Луча еще 80 км. На следующее утро мы в восемь заступили на смену, а от дачи до скорой нам два часа пути.

– Да не вопрос, проверим, – плотоядно улыбнулся майор.

Помолчали. Парень, не поднимая глаз, смотрел под стол.

– Что есть из конкретного фактажа, кроме расчетов маршрутов? – обратился полковник к краснолучскому капитану. Тот встал.

– Главное – мотив, Петр Данилович. Мы знаем о планах мести, – он мотнул головой в сторону Влада.

Когда он сел, встал Влад. Но рта открыть не успел.

– Давайте с мест, а то у меня уже в глазах рябит, – веско отмерил полковник и посмотрел на парня. – Говори…

– Капитан Пятибрат врет вам, товарищ полковник. Ничего подобного я никогда никому не говорил. Что касается мотива, то у Стаса только общеизвестных уголовных преступлений три штуки. В шестнадцать лет он пырнул одноклассника в ягодицу финкой. Мальчика потом оперировали. В семнадцать сбил на отцовом автомобиле тетку. Со смертельным исходом, кстати, – акцентировал он. – В восемнадцать Стас изнасиловал первую красавицу медучилища Ленку Паршину. В первых двух случаях уголовных дел не было, а в третьем его быстро замяли. Об этом весь город гудел. И врагов у него и в Луче, и в Ворошиловграде предостаточно, с его-то характером.

Полковник глянул на краснолучских милиционеров.

– Это правда?

– Уголовных дел в Луче на него не было, по Ворошиловграду надо пробивать.

– Угу. Понятно… Что по самому потерпевшему сообщить можете? Что за человек был Мельничук Станислав Григорьевич?

– Парень был непростой, врать не стану, – ответил капитан.

– Скажи, Дружин, из-за чего они собирались тебя избить тогда, когда вы подрались? – помолчав, спросил полковник парня.

– Думаю, хотели опустить.

– Прямо опустить?!

– Нет, в смысле принизить. Видимо, решили, что я слишком вознесся.

– Крылья выросли?

– Я отличник, золотой медалист, призер всесоюзной школьной олимпиады, свободный английский, спортсмен, лучший студент училища. Думаю, сына бога жаба заела.

– Ого… – с удивлением взглянул он на юношу. – Чего же ты в училище поступил, а не в институт?

– После училища я бы пошел сразу на второй или даже на третий курс, потерял бы год, но имел бы два диплома и мог бы параллельно работать все время учебы… Мы небогато живем, – добавил он.

– Чем дальше, тем забористей… Мы это все проверим, конечно, отличник ты наш, но пока тебе придется посидеть.

– Я об этом сразу попросил, Петр Данилович…

Старлей, взглянув на капитана Пятибрата, вдруг негромко прокашлялся.

– Вы позволите, товарищ полковник?

Дождавшись утвердительного кивка, тот поднял с колен папку, порывшись в ней, достал фотографию 24х30 и протянул ее полковнику. Следом поднялся Неретин и, встав возле своего начальника, внимательно посмотрел на снимок.

– Мы считаем, что это похоже на месть, а не на несчастный случай…

– М-да… нарядно. Что в рвотных массах нашли криминалисты?

– Лошадиную дозу коньяка, не считая выпитого до этого… и сперму, товарищ полковник.

Сидевший мышкой Влад выпрямился, по-школьному сложил руки и, не отрывая локтя от столешницы, поднял левую ладошку ковшиком.

– Говори…

– Я готов сдать воронежским экспертам свою сперму, чтобы анализ провели здесь ваши криминалисты.

– В этом нет необходимости, это эякулят Мельничука, – развернувшись к полковнику, сказал офицер.

– Что с отпечатками пальцев на бутылках и в целом по делу? – спросил полковник.

Старлей отрицательно покачал головой.

– То есть больше никакой конкретики нет?

– Нет, товарищ полковник, – на этот раз за напарника ответил Пятибрат.

– Хорошо… – после долгой паузы протянул начальник УГРО. – Что ты можешь сообщить по делу исчезновения следователя Краснолучского ГУВД старшего лейтенанта милиции Рыбалки Анатолия Владимировича?

– Ничего, – пожал плечами Влад, – знаю, что он куда-то уехал месяц назад.

– Прямо уехал? Поясни, как ты так конкретно осведомлен?

– Так говорят. Якобы пистолет и удостоверение остались дома. Ушел – и все…

Полковник глянул на Пятибрата, тот утвердительно кивнул головой.

– Интересно сложился пасьянс… Ладно, посидишь у нас. Забирай, Яков Леонидыч, кадра.

* * *

Когда краснолучские милиционеры уехали, руководители Воронежского УГРО вышли во двор перекурить. Они были примерно одного возраста – полтинник с гаком, но сухопарый и угловатый Неретин разительно контрастировал с похожим на кота полноватым начальником УГРО.

– Что скажешь?

– Менты замазаны по маковку, про второго секретаря просто промолчу.

– Правильно. Присказка «молчание – золото» – это прямо наш случай.

– Пацан что-то знает или скрывает, Петр Данилович.

– Да сто процентов, и к бабке не ходи! Манипулятор знатный. Двадцать один год, а поди ж ты… вундеркинд.