Когда-то Джек Коллинз был другим человеком.
Это Лили знала только по фотографии в ящике комода, которую он не выбросил, хотя выбросил почти всё остальное личное. На снимке – мужчина лет тридцати пяти, широкоплечий, в строительной каске, улыбается на фоне каркаса небоскрёба где-то в Кливленде. Рядом с ним – Сара, молодая, с распущенными волосами цвета каштана, смеётся так, будто знает что-то хорошее, что недоступно остальным. Между ними – маленькая Лили, лет пяти, на руках у отца.
Джек помнил тот день. 2011 год, сентябрь, кризис ещё не съел всё окончательно. Он получил контракт на жилой комплекс в Парма-Хайтс, хороший контракт, на два года вперёд. Он думал тогда: вот оно, начало нормальной жизни. Колледж для Лили, отпуск для Сары, может быть, другой район, подальше от I-90 и заводского смога.
Потом пришла рецессия 2020-х. Не сразу, не одним ударом – а медленно, как вода, прибывающая в подвале. Сначала заморозили один контракт. Потом второй. Потом рухнула строительная компания, где он проработал двенадцать лет, – тихо, без объявлений, просто перестала отвечать на звонки. Джек ходил на биржу труда, заполнял формы, смотрел на людей с такими же мозолями и такими же пустыми глазами.
А вскоре заболела Сара.
Рак лёгких. Не от курения – она никогда не курила. Врач сказал «факторы среды», что фактически означало «мы не знаем». Лечение стоило денег, которых не было. Страховка покрывала только треть. Остальное – кредиты, продажа машины, продажа инструментов. Джек работал на трёх временных подработках одновременно – охранник, грузчик, ночной сторож. Сара таяла медленно, как свеча.
В интернете тогда было много всего. Слишком много. Джек начал читать ночами, пока Сара спала под капельницей. Форумы, видео, статьи. Про вакцины, про излучение, про план элит. Поначалу он сам смеялся – «психи», думал он. Но затем вопрос засел: а почему именно Сара? Некурящая, здоровая женщина. Почему?
Когда разум ищет виновного в случайном несчастье – он обязательно его находит.
Сара умерла в феврале. Лили было двенадцать лет.
Джек не сломался моментально – он сломался постепенно, как мост под нарастающей нагрузкой. Сначала просто форумы. Потом группы «патриотов», которые присылали ему ссылки и называли его «братом». Следом первые банки «на случай». После – дробовик, затем листовки, с его фотографией среди таких же митингующих, потом забитые фанерой окна.
В то утро, когда Лили ушла в школу, хлопнув дверью, Джек сел за кухонный стол и открыл дневник. Не тот, где схемы и карты, – другой, маленький, синий, который Лили никогда не видела. Он писал в нём редко, только когда становилось совсем тяжело.
«Она права. Знаю. Выгляжу психом. Но я видел, как Сара угасала, и никто не мог объяснить почему. Никто не ответил. Может, я нашёл не тех виноватых. Может, я ищу там, где темно, потому что в темноте хотя бы можно что-то нащупать. Лили хочет в Нью-Йорк. Пусть едет. Только сначала переживёт то, что я чувствую – что мир не такой, каким притворяется. Золото в банках – не для войны. Для неё. Если я ошибаюсь – пусть продаст и уедет. Если нет – пусть поможет выжить».
Он закрыл тетрадь, спрятал под половицу.
Потом взял куртку с нашивкой, листовки, самодельный «детектор 5G» – радиодетали на картоне – и пошел на митинг.
Больше домой он не вернулся.
Лили вернулась из школы под моросящий дождь, рюкзак отяжелел от мокрых учебников. Автобус опоздал на полчаса – пробки на I-90, сирены копов, кто-то опять подрался на заправке. Кливленд дышал тревогой, как перед грозой. Она толкнула дверь дома – скрип петель, запах плесени ударил в нос. Отец был на кухне, упаковывал свой "боекомплект": фляга, самодельный детектор 5G из радиодеталей, пачка листовок "Beacon: Правда о вакцинации".
– Ну что, дочка, передумала? – Джек повернулся, глаза блестели. На нём потрёпанная куртка с нашивкой "Patriot Front", борода спутана. – Митинг в 18:00 у мэрии. Нас будет сотни. Против излучения, против глобалистов. Возьми плакат.
Лили бросила рюкзак на пол, где он утонул в куче газет "The Epoch Times". Ей было стыдно даже думать об этом – стоять с отцом среди таких же "прорицателей", пока одноклассники будут постить сторис из торгового центра.
– Нет, пап. Иди один. Я не буду орать про наночастицы в вакцинах. В школе уже смеются: "Лили – дочь терминатора". Хочу нормальную жизнь, а не твои теории.
Джек нахмурился, сжимая кулаки. Его лицо, изборождённое морщинами от бессонных ночей, стало жёстче.
– Какую «нормальную»? Они уничтожают нормальную жизнь! Или уже забыла, как мама кашляла кровью после укола? "Безопасно", врали! А теперь Beacon – их маяк в Чикаго. Излучение активирует наночастицы, и все вакцинированные взбесятся, как зомби. Я копил припасы не зря. Эти запасы, банки, патроны…Это наше золото. Все это – для тебя, Лили. Возьми себе в комнату хотя бы дробовик.
Он кивнул на угол, где под тряпкой прятался Remington 870 – старый, но заряженный. Лили вздрогнула.
– Ты пугаешь меня. Это не пророчество, это паранойя. Завтра тебя арестуют за оружие, и нас выселят. Прощай, колледж.
Джек шагнул ближе, голос смягчился:
– Лили, милая… Я видел схемы. ФРС, ЦРУ, ВОЗ – один план. Конец света не "если", а "когда". Идём со мной сегодня, увидишь. Или хочешь оставаться здесь одна?
Она отвернулась, сердце стучало. "Уйди. Просто уйди". Вслух сказала:
– Иди. И не возвращайся как можно дольше.
Джек медленно кивнул, подхватил рюкзак. Дверь хлопнула.
Тишина накрыла дом, как саван.
Лили села за стол, уставленный счетами: электричество – 247 долларов просрочки, вода – отключат через неделю. Она открыла ноутбук – Wi-Fi мигал, интернет тормозил. Новости: "Беспорядки в Детройте. Психоз после COVID? Конгресс расследует". Комменты кипели: "Вакцины!", "Глубинное государство!". Лили закатила глаза. "Папины сказки".
Она поужинала холодной ветчиной из банки – вкус соли и железа. Вспомнила маму: как та пекла вкусные пироги, смеялась над теориями Джека. "Он просто боится, Лили".
Теперь мама в земле, а отец – в своём аду.
Лили легла рано, но сон не шёл. Вместо этого – воспоминания: отец учит стрелять в лесу. "Целься в голову, дочка. Зомби не остановить иначе". Она смеялась тогда. Теперь – не уверена.
Часы тикали. 22:30. Дверь не скрипнула. Лили вышла на крыльцо – улица пустая, фонари мигают. Соседский пёс выл. Она написала отцу в Facebook*: "Ты где? Возвращайся". Нет ответа. 23:00 – стук в дверь. Не отец – сосед Билл, пожилой механик с соседнего двора, лицо бледное.
– Лили… Джек… Его зарезали.
Сердце ухнуло. Она отступила:
– Что? Как?!
Билл снял кепку, комкая:
– У мэрии сегодня митинг разогнали. Копы особо не вмешивались. Трое наркоманов – те, что тусуются у ларька с крэком, – напали на него. С ножом. Тело увезли в морг, но… фамилия Коллинз. Я слышал по радио-сканеру. Прости, девочка.
Лили стояла, мир качнулся. Не слёзы – пустота. Облегчение? "Он мёртв. Тишина. Нет больше криков". Но горло сжало.
Она сползла по стене ниже, прижала колени к груди. В голове всплыло: отец учил её завязывать шнурки. Долго, терпеливо, снова и снова. «Петелька, потом ушко, потом тянешь».
Один и тот же человек.
Это не помогло. Горло сжалось ещё сильнее.
– А что полиция?
– Вроде не приезжала. Хаос в городе. Беспорядки. Люди дерутся… странно. Глаза пустые.
Билл ушёл. Лили заперла дверь, и уткнулась лбом в прохладную, всю в облупленной краске поверхность двери. Вспомнила его слова: "Останешься одна". Она встала, прошла в спальню отца. На столе – дневник: "Beacon-1, Чикаго. Частота 19 Гц. Золото – ключ к перегрузке. Для Лили". Карты с метками. Она захлопнула тетрадь. "Бред какой-то".
Лили вернулась в дом и упала на отцовский диван. Попыталась забыться.
Ночью сон пришёл ярче. Спецназовец бежал по бункеру, автомат в руках. "Beacon down!" Вбегает в зал – антенна гудит. Граната. Выстрел. Но на этот раз, падая, он повернулся – шрам на щеке, глаза серые, знакомые. "Найди меня", – шепнул он. Лили рванулась во сне, проснулась с криком.
Утро. Телефон молчал. Морг не отвечал – линии перегружены. Лили вышла во двор, взяла лопату. В огороде вырыла яму. Сняла отцовский пиджак с вешалки – пах табаком и потом. Положила в могилу, засыпала землёй. Стоя возле нее, попыталась заплакать, вдруг станет легче и понятнее. Не вышло.
– Ты довёл себя, пап. Прости… или нет.
Она выпрямилась, ветер хлестнул. Улицы затихли, но вдали слышны сирены. Новости в телефоне: "Массовые инциденты психоза. Чикаго в огне". Лили вернулась в дом. Заперла двери. Впервые подумала: "А если он был прав?"
*Компания Meta* Platforms Inc. (владелец Facebook*) признана экстремистской организацией и запрещена на территории Российской Федерации.
О проекте
О подписке
Другие проекты