В последний раз звонила на Рождество, после трех стаканов бурбона; разговор получился холодно-вежливый. Я боялась, как бы мать не почувствовала запах виски по телефону.
А еще единоутробная сестра, которая родилась, когда я училась в университете; я до сих пор с трудом верила в ее существование и часто забывала, как ее зовут. Эмма. И еще Мэриан, которой давно нет в живых.
Карри любил натаскивать репортеров по всем темам, которые считал нужными: количество убийств, совершенных в Чикаго в прошлом году, демографические показатели округа Кук, а теперь ему зачем-то понадобилась информация о моем родном городе, хотя о нем мне говорить не хотелось.
Не хочу показаться жестокой, – заговорила Тиш, – но думаю, что, пока у тебя нет детей, твое сердце работает не на полную мощь. Его часть как будто отключена.
встречному «здрасте», Эми ни с кем не общалась регулярно. У нее была моя мама, которая уже умерла, и я, и наши беседы обычно проходили в пикировках – нападение и защита. Однажды, год назад, мы сидели дома, и я спросил ее с нарочитой учтивостью: «Как вам нравится Северный Карфаген, миссис Данн?» «
«Как это типично, – говорит она. – Как это на тебя похоже, Ник». Эти слова звучат как рефрен. Чтобы упасть в ее глазах, достаточно показаться похожим на меня.
Интернет тогда казался экзотической зверюшкой в отдаленном уголке информационного мира – кинь ей горстку корма и любуйся, как она пляшет на коротком поводке; не надо бояться, что однажды ночью подкрадется и прикончит тебя.