В ехидности Эммы я уловила долю отчаяния и негодования. То же прозвучало в ее словах за завтраком: «Жаль, что меня не убили». Эмма не хотела, чтобы кому-то уделяли больше внимания
От ее прежнего кислого настроения не осталось и следа. Детские истерики – наподобие той, что она закатила по поводу кукольного домика, – явно были припасены только для родителей.
Друзья утешали маму, говоря ей, что Мэриан, вознесясь на небеса, обрела покой, но мама оставалась безутешной. Она и сейчас любит упиваться горем, это ее хобби.