мышкой связка книг, нелепая ситцевая юбка, голова опущена всякий раз, когда она со мной говорит. Я повернулась к ней спиной и, обращаясь к другим девочкам, посмеялась над ее монашьим прикидом.
Помню, как жестоко я обошлась с Лиэнн, не в меру серьезной девочкой, с которой дружила с начальной школы, когда она стала слишком беспокоиться о моем душевном здоровье, предположив, что у меня депрессия.
– А помнишь, как мы в школе устанавливали свои законы? То, что нравилось нам, нравилось всем, а тот, кто впал к нам в немилость, становился всеобщим врагом, – сказала она мечтательным тоном сказочника, словно представляя страну мороженого и веселых кроликов.
– Ха-ха! – рассмеялась Кейти, искренне удивившись, но смех получился невероятно четким. Похоже на то, как если кошка, глядя вам в глаза, отчетливо скажет «мяу».
Я представила, как Энн, с ее неровной стрижкой, трудится над шитьем, вспоминая ту историю с ножницами – жестокую выходку, которой Натали себя заклеймила. Недолго думая, она со всей силы запускает в нее иглу, которая, неожиданно легко войдя в щеку, ударяется о кость.
«Сначала они сидели рядом друг с другом, тихо и мило. Они не были подругами, учились в разных классах, но в день шитья классы объединяют. Энн шила, что-то напевая себе под нос, – ну просто маленькая мамочка. А потом вдруг эта выходка».