Цитаты из книг автора «Гиллиан Флинн»

Ричард посмотрел себе на ноги, прикусил губу – за все время нашего знакомства я впервые видела его смущенным. У меня внутри все оборвалось. Он сделал выдох, долгий и сильный, как порыв ветра, поставил руки на бедра, посмотрел на меня,

– Камилла, – тихо, по-детски робко прошептала она, – ты знаешь, некоторые люди говорят, что они причиняют боль, потому что бесчувственны: пока они этого не сделают, не чувствуют ничего? – Хм… – А что, если наоборот? – прошептала Эмма. – Что, если делаешь больно, потому что тебе это приятно? Чувствуешь какой-то зуд – как будто внутри тебя кто-то нажал кнопку, которая не выключится до тех пор, пока ты не сделаешь больно? Что это значит? Я притворилась, что сплю

Я почувствовала, как ее пальцы проникли под манжету моего рукава и щупают шрамы. Я не стала ее останавливать. – Эмма, ты режешься? – Я делаю больно! – завизжала она, закружилась и выбежала на улицу, откинув голову назад и покачивая разведенными в стороны руками, как лебедь крыльями. – Мне это нравится! – крикнула она. Ее голос эхом разнесся по улице, на углу которой стоял, как часовой, мамин дом.

– Да нет, понимаешь, просто бросаюсь на кого-нибудь. Да ты это знаешь. Я знаю, что ты знаешь. – Она взяла меня за руку и подарила чистую, милую улыбку, гладя мне ладонь, и я подумала, что это, наверное, самая мягкая и нежная ручка, которая когда-либо ко мне прикасалась. На икре ноги вдруг вздохнуло: «дура».

В воздухе пахло ирисами, и мне казалось, я чувствую, как цветочный аромат проходит в легкие через нос, а потом проникает в кровь. Мои вены окрасятся в фиолетовый и запахнут цветами!

Конечно, никто меня не обижает. Они делают, что скажу. Но они меня не любят. Стоит мне только оступиться, где-нибудь напортачить, как они все тут же ополчатся против меня. Иногда перед сном я сижу у себя в комнате и записываю все, что сказала и сделала за день, – каждую мелочь. Потом ставлю себе оценки: пять за правильный шаг, два за промах, серьезный – такой, за который прямо убить себя хочется. А я в старших классах вела учет нарядов, которые носила каждый день. Чтобы за месяц ни разу не повториться.

Странно, – продолжила Эмма. – После того как она со мной понянчится, я люблю заниматься сексом. Она задрала юбку, показав ярко-розовые трусики. – Эмма, не позволяй этого мальчикам. Потому что это нужно только им. А тебе, в этом возрасте, – нет. – Иногда, позволяя людям что-то делать с собой, ты на самом деле делаешь это с ними сама, – сказала Эмма, вытаскивая из кармана еще один леденец на палочке. Вишневый. – Знаешь, что я хочу сказать? Если кто-то хочет сделать тебе какую-нибудь гадость, пусть делает, ему же и будет хуже. Ты потом сможешь им управлять. Если будешь думать головой. – Эмма, я просто… – попыталась вставить я, но она продолжала болтать. – Мне нравится наш дом, – говорила Эмма. – Особенно ее спальня. Там отличный пол. Я как-то раз видела его фотографию в одном журнале. Там его назвали «Великолепие из слоновой кости: из прошлого в наши дни». Потому что сейчас, конечно, слоновой кости уже не достать. Жаль. Правда, очень жаль. Она сунула леденец в рот и поймала в воздухе светлячка; потом, зажав его двумя пальцами, оторвала задок, который раздавила и растерла вокруг пальца, – получилось светящееся кольцо. Бросив умирающую букашку в траву, стала любоваться на свою руку.

– Мне понравится все, что я получу от вас.

Люди угощали совершенно незнакомых людей просто так

Там, где веселятся, смерти не место.