Цитаты из книг автора «Гилберт Кит Честертон»

Вы прощаете темную кожу, потому что кто-то достиг высшей мудрости. Я прощаю высшую мудрость, потому что кто-то другого цвета, чем я.

Но все знали, что Маунтиглы свихнулись, то есть, в переводе на язык науки, что они занимаются восточной культурой и восточными верованиями.

Дама отказалась до грубости вежливо,

Цезарь и Наполеон вложили весь свой талант в то, чтобы их знали; и мир знал их. Он же вкладывает силы и ум в то, чтобы никто о нем не слышал, – и о нем не слышат. А между тем, поговорив с ним пять минут, чувствуешь, что и Цезарь, и Наполеон перед ним просто мальчишки. Он замолчал, даже побледнел немного, потом заговорил опять:

Наука славила свой нуль, Лишь мы смеялись, как могли,[2]

Маленький священник воплощал самую суть этих скучных мест: глаза его были бесцветны, как Северное море, а при взгляде на его лицо вспоминалось, что жителей

неуклюжий священник из Эссекса

Вы рассказали честную историю, – продолжал отец Браун, глубоко тронутый услышанным. – Честную, чистую, непорочную, такую же белую и открытую, как эта луна. Безумие и отчаяние – достаточно невинные вещи. Есть нечто гораздо худшее, Фламбо. Фламбо тревожно посмотрел на луну, о которой шла речь; оттуда, где он стоял, черный древесный сук изгибался на фоне ночного светила, словно рог дьявола. – Как, отец мой? – воскликнул он, сопроводив свои слова очередным французским жестом и еще быстрее зашагав вперед. – Вы хотите сказать, что на самом деле все было еще хуже?

Самый сильный эффект в ораторском искусстве – неожиданная перемена голоса.

Он же вкладывает силы и ум в то, чтобы никто о нем не слышал, – и о нем не слышат.