Цитаты из книг автора «Гийом Мюссо»

Ссылки Эпиграфы: «Сонет CXVI».

– Что это у тебя за прическа, Артур? Взрыв на макаронной фабрике? Конечно, тебя носит по времени как ненормального, но это не значит, что об элегантности можно забыть…

– Мне думается, что маяк – своеобразная метафора жизни вообще. Точнее, судьбы. Ты же не можешь бороться с судьбой. Я расправился с первым рогаликом и выковыривал зернышки кунжута из второго.– Я не верю в судьбу, – заявил я.– Я имею в виду, так сказать, «неизбежный ход вещей». Ты знаешь, как звучало философское определение судьбы в античности?Я отрицательно покачал головой. Дед важно произнес:– «Извечная причина, по которой произошло то, что произошло в прошлом, происходит сейчас и будет происходить в будущем».– Мне трудно себе представить, что жизнь может быть расписана заранее. Это было бы слишком просто. Никакой тебе ответственности, никакой вины, грехов, никакой инициативы.– Есть вещи, которые происходят, потому что должны произойти, и единственная возможность не страдать от них – это принять их и примириться с ними, – наставительно изрек Салливан. Я насмешливо хмыкнул. Мне показалось, что своими высокопарными фразами Салливан стремится навесить мне на уши

Мне думается, что маяк – своеобразная метафора жизни вообще. Точнее, судьбы. Ты же не можешь бороться с судьбой. Я расправился с первым рогаликом и выковыривал

– Не пренебрегай деньгами, малыш. Деньги – залог свободы. Твоя жизнь еще не кончена, и, поверь моему опыту, тебя еще ждут такие повороты, когда наличие подкожного жирка окажется решающим для осуществления твоих планов. 2000 Русская комната Он окинул взглядом морской простор и ощутил свое безграничное одиночество. Но в сумрачной глубине все же что-то по-прежнем

– Нет, лопнул мыльный пузырь. Технологический срыв. Его можно было предвидеть. Помнишь, что сказал Кейнс? «Деревья никогда не дорастают до неба». Они еще долго будут приходить в себя. И для безголовых игроков все пошло прахом.

– Золотые слитки я продал в девяносто пятом. И на всю сумму начал играть. За пять лет стоимость бумаг возросла в пять раз. И я все их продал до обвала по хорошей цене. – А что было? Экономический кризис?

Я опять подошел к окну. Взгляд завораживал океан пустоты, глубиной метров в двадцать, отделявший меня от земли. Брошусь в него, и все будет кончено. Мгновенно. Ни боли, ни страха, ни проклятия.

Неожиданно я разрыдался. Я не плакал уже давным-давно, но отчаяние было так велико, что я не выдержал. Я был один, я был одинок, и мне было страшно. Проклятие маяка размалывало меня в пыль, уничтожало. Пять последних дней – пять последних лет! – я прожил покорной куклой, не пытаясь понять, как мне действовать, как найти выход из ловушки, в которой я оказался.

У меня перед глазами замелькали черные мушки, потом расплылись в черные пятна, загородили от меня продавца. Сердце у меня сжалось, когда я узнал поднимающийся с улицы сладкий запах лепешек с апельсиновой цедрой, которые пекла мне мама, когда я был маленьким.