– Я воспользуюсь, не сомневайся, – кивнула Валери, понимая, на что намекает её мать. – Постараюсь сделать так, чтобы месье Моро успешно получил свой титул.

– Если ты собираешься в командировку, – протянула мадам Дюран, – то, значит, работать вы будете лично? Не по интернету?

– Да, конечно. Первым делом мне предстоит изучить семейные архивы Моро. Ну, знаешь, все эти пыльные бумажки.

На лице мадам Дюран не дрогнул ни единый мускул. Возможно, виной тому был пресловутый ботокс.

– По сути, мне предстоит выстроить генеалогическое древо семьи де Рэ и вписать туда Этьена Моро. Я делала подобные вещи тысячу раз. Так что особых проблем возникнуть не должно. Опять же, у меня есть «Червонная Королева», и с её помощью…

– Съедобно? – вдруг поинтересовалась мать. – Когда я последний раз заказывала здесь круассан, мне показалось, что я жую папье-маше.

Валери ощутила, как внутри сплетается и стремительно растёт клубок из множества эмоций, среди которых не было ни одной приятной. Так перед приступом рвоты к горлу подступает горечь.

Каролина Дюран гордилась своим старшим сыном и постоянно, начиная с детских лет, ставила его Валери в пример: «Смотри, Лоран выиграл соревнования (вошёл в сборную, снова едет на турнир, побил собственный рекорд – нужное подчеркнуть). Почему бы и тебе не заняться стрельбой? Хотя это едва ли получится, с твоим-то зрением…»

Позже было: «Лоран хочет открыть детективное агентство. Он настоящий герой, мы так им гордимся!» И наконец: «У Лорана уже четыре сотрудника, скоро ему можно будет не рисковать самому, подставляясь под пули бандитов!»

Само собой, старший брат Валери не имел дела с бандитами. По закону частным сыщикам даже не полагалось иметь огнестрельное оружие. Лоран работал с должниками, недобросовестными деловыми партнёрами и неверными жёнами. Но если Валери пыталась донести до матери эту простую мысль, та вставала в позу: «Это всё твои комплексы. Не надо самоутверждаться, обесценивая достижения брата!»

Мадам Дюран читала популярные психологические блоги, смотрела ролики на «Ютубе» и, конечно же, знала, что такое токсичные отношения, пассивная агрессия и обесценивание. К сожалению, она замечала эти проблемы, лишь когда дело касалось других, но никак не себя.

– Спасибо, мама, круассан замечательный, – ровным голосом произнесла Валери. – Что там, кстати, Лоран? Как его агентство?

Каролина Дюран принялась с воодушевлением рассказывать об успехах сына. Валери слушала вполуха, поглядывая на голубей, заполонивших Сен-Доминик, и на редких прохожих. Оторвавшись от родителей, идущих прогулочным шагом, мимо кофейни «Эйфель» пронеслась девочка лет шести. У неё был тот же цвет волос, что и у Валери, – чёрный, с металлическим отливом, – и такое же каре с пробором посередине. Девочка со смехом бежала к стае голубей. Городские птицы, привычные к подобному обращению, не сразу поднялись в воздух, но, когда девочка, раскинув руки, вклинилась в их стаю, разом взмахнули крыльями. На мгновение слова Каролины Дюран заглушило шелестящее хлопанье – как будто сотни призраков, тронутые её монологом о достижениях сына, вдруг принялись аплодировать. Девочка потонула в сером мельтешении крыльев и исчезла из виду. Так грязная морская волна накрывает заигравшегося на берегу ребёнка.

– …Это, наверное, мой крест. Я всю жизнь волновалась за мужа-военного, а теперь волнуюсь за сына-сыщика. Я уже стараюсь не читать криминальные сводки. Париж никогда не был спокойным городом, но сейчас кругом сплошные бандиты и жулики. И где-то там, на улицах, мой мальчик. Совсем как детективы-одиночки в этих старых фильмах…

Заметив, что Валери отвлеклась, мадам Дюран проследила за её взглядом.

– Голуби, – с отвращением произнесла она. – Летучие крысы. Не понимаю, почему их считают символом Парижа…

Валери находилась слишком далеко, чтобы ощутить птичий запах, кисловатый и пыльный. Однако он каким-то чудесным образом перебил крепкий аромат кофе, словно Валери стояла в центре шелестящего облака из перьев, клювов, коготков и янтарных, ничего не выражающих глаз. Наконец серая волна схлынула – голуби унеслись в сторону бульвара де Ла Тур-Мобур, оставив смеющуюся девочку посреди пустого тротуара. Валери с облегчением выдохнула, как будто грязная волна действительно могла утащить ребёнка. Переведя взгляд на мать, девушка произнесла:

– Голубь – это символ Святого Духа, мира и ещё много чего, но уж точно не Парижа. А Лоран – не детектив-одиночка, хоть тебе и нравится так думать. У него целый штат сотрудников, и бо́льшую часть работы он делает, сидя за компьютером.

– Но…

– Прости, мама, мне пора бежать. Ещё столько всего надо сделать.

Валери поднялась, достала из сумочки пару приготовленных заранее купюр и положила возле недоеденного круассана.

– Вот уж не ожидала, что ты уделишь мне всего несколько минут, – сказала мадам Дюран и, кивком указав на деньги, добавила: – И это вовсе не обязательно.

Валери обогнула столик, наклонившись, клюнула мать в щёку и произнесла:

– Поцелуй за меня папу.

– Когда вернёшься из командировки, мы должны увидеться. Я хочу знать, как у тебя прошло с этим бизнесменом!

– Конечно, я напишу, – сказала Валери, твёрдо зная, что в следующий раз увидится с мамой не раньше Рождества.

Девушка двинулась в сторону станции метро. Встреча с матерью оставила неприятный осадок, но, впрочем, бывало и хуже. Новость о том, что её дочь будет работать с Этьеном Моро, пробила-таки броню мадам Дюран. «Один – ноль в мою пользу», – подумала Валери.

Это утро оказалось удачным во всех отношениях. Ведь сегодня она стала сотрудницей Геральдической палаты. Подобные чувства, вероятно, испытал бы одержимый шоколадом человек, получив приглашение поработать на фабрике Вилли Вонки.

Ещё каких-то два часа назад Валери была простой выпускницей университета в поисках работы. Она шла по набережной на собеседование, прокручивая в уме возможные вопросы, которые станет задавать ей директор палаты, и варианты ответов. На место Валери прибыла за десять минут до назначенного секретарём времени.

Резиденция палаты располагалась на левом берегу Сены, в двух шагах от знаменитого Дома инвалидов, где покоились останки Наполеона. Окна небольшого двухэтажного здания уже несколько веков наблюдали, как река, равнодушная к сменам эпох и королей, несёт мимо свои прохладные воды. Гранитные львы, охранявшие лестницу, бронзовые дверные ручки, кованые ограды балконов – всё здесь было солидным, всё дышало историей.

Поднимаясь по каменным ступенькам, Валери чувствовала детский восторг. За этой массивной резной дверью бесчисленные семьи, организации и даже целые города обретали собственные гербы. Здесь распутывались сложные клубки родословных, и здесь же решалось, кто из ныне живущих имеет право претендовать на дворянский титул. Натренированный взгляд Валери выхватил в орнаменте, украшавшем дверь, знакомые геральдические символы – зверей, придерживающих рыцарские щиты, хищных птиц, шлемы с пышными плюмажами, старинное оружие. Это был свой язык, понятный лишь избранным.

Открыв дверь, Валери очутилась в просторном вестибюле, обшитом деревянными панелями. В глубоких нишах справа и слева стояли рыцарские доспехи, а стены украшали знаменитые дворянские гербы. Пахло здесь так же, как в музее или библиотеке, – мастикой, кожей и старыми бумагами.

– Здравствуйте, мадам! – поприветствовал девушку пожилой охранник, сидевший справа от входа, за высокой конторкой. – Вам назначено?

– Да, меня ждёт месье Ламбер.

– Вам на второй этаж. Кабинет номер тридцать девять.

Девушка поднялась по мраморной лестнице и отыскала нужный кабинет. Разгладив несуществующие складки на пиджаке, осторожно постучалась и заглянула внутрь.

Приёмная директорского кабинета, в отличие от вестибюля, уже не так сильно напоминала апартаменты богатого вельможи или рыцаря. Офисная мебель и копировальная техника контрастировали с деревянными стенами и старинным фасеточным потолком. В углу расположился кулер и кофемашина. Секретарша – судя по всему, такая же вчерашняя выпускница, как и сама Валери, – оторвалась от компьютера.

– Мадам Дюран?

– Да, это я.

– Проходите, – сказала она, снимая трубку с телефонного аппарата. – Я сообщу о вас месье Ламберу.

Директор палаты принял Валери сразу же. Из приёмной она прошла в кабинет, насквозь пропахший табаком и крепким кофе. Здесь уже не было копировальной техники, зато имелись массивные шкафы, забитые книгами, как современными, так и старинными, в тиснёных кожаных переплётах. За тяжёлым письменным столом сидел пожилой мужчина в клетчатом костюме-тройке. Гобелен за его спиной изображал фамильное древо королевской династии Бурбонов.

– Как раз сейчас читаю вашу статью о генеалогии Меровингов, – произнёс директор палаты вместо приветствия. – Очень интересно! Собираетесь писать диссертацию?

– Со временем, – отозвалась Валери. – Пока что собираю материал.

– Могу предложить вам чай или кофе? Знаете, Софи прекрасно готовит капучино.

– Спасибо, не стоит.

– Тогда присаживайтесь и рассказывайте!

– Я хотела поблагодарить вас за приглашение, – произнесла Валери, опускаясь на стул. – Для меня это большая…

– Ну конечно, для вас это большая честь, – усмехнулся месье Ламбер, откидываясь на спинку кресла и складывая руки в замок. – Ведь в мой офис, как видите, стоит очередь из хорошеньких юных девиц, мечтающих связать свою жизнь с такой занимательной областью, как геральдика.

Глаза директора, умные и проницательные, смеялись. Валери он напомнил Шона Коннери в фильме «Индиана Джонс», где тот играл пожилого чудаковатого профессора археологии.

– Правда? – Валери оглянулась на воображаемую очередь. – А я здесь никого не увидела. Наверное, все ваши девицы разбежались.

Месье Ламбер рассмеялся и произнёс:

– Знаете, ваша «Червонная Королева» – это просто чудо.

– Спасибо!

Валери знала, каким образом о ней стало известно Геральдической палате. Благодарить следовало преподавателя истории из её университета. Он консультировал палату по части сфрагистики^[3] и время от времени помогал определять подлинность документов. Само собой, Валери была его любимой студенткой, хоть и училась на программиста. Это он посоветовал месье Ламберу присмотреться к подающей надежды выпускнице.

– Очень хорошо, что Геральдическая палата – не коммерческая организация, – произнёс директор. – А то бы я забеспокоился, что ваше изобретение нас разорит!

– Всё настолько серьёзно?

– Вовсе нет! Я буду даже рад, если к нам начнут меньше обращаться с разными глупостями. Пусть программа работает, а такие старики, как я, отдыхают. Как бы то ни было, мадам Дюран, вы нам нужны! Могу спорить, «Червонная Королева» – это лишь начало. Нам приходится работать с огромными объёмами информации, а ваш алгоритм обещает всё упростить. Запрос, на обработку которого уходили недели, будет закрываться за несколько часов. Потрясающе!

– Я… очень рада это слышать.

– Объясните только, как у такого юного и прекрасного создания, как вы, мог возникнуть интерес к древним родословным?

Валери ожидала подобного вопроса и даже подготовила ответ, но всё равно замялась. Ей хотелось быть честной, тем более человек, сидящий по ту сторону стола, ухитрился расположить её к себе, произнеся всего несколько фраз. Но тогда бы пришлось сказать, что, пытаясь разузнать как можно больше о своих далёких предках, она как будто искала что-то недостающее, утерянный фрагмент, без которого её жизнь не казалась полноценной. Так человек, лишённый любви, пытается найти утешение в романтических книгах. Или узник, обречённый провести всю жизнь в одиночной камере, смотрит фильмы о путешествиях и экзотических странах.

Интерес Валери Дюран к родословным возник ещё в школе. Однажды учитель истории дал классу задание – расспросить своих родителей о семейных корнях и нарисовать генеалогическое древо. Мать Валери знала не так много, отец – чуть больше, но всё-таки недостаточно для солидного доклада. Тогда Валери углубилась в изучение семейных архивов и фотоальбомов. Перед её взглядом представали незнакомые, но всё же связанные с ней кровным родством люди – моряки, военные, служители церкви, даже поэты и художники. Валери выяснила, что полотна её прапрадеда по материнской линии выставлены в некоторых музеях Франции.

Сначала похожие на безликие тени, схематичные силуэты, эти люди становились тем реальнее, чем больше Валери узнавала об их жизни. И вот она уже стоит в одном из залов музея Орсе перед полотном своего прапрадеда. Он был импрессионистом и творил в одно время с Ренуаром, Моне и Дега. Мазки его кисти казались лёгкими, как случайное касание крыла бабочки, а цветовая гамма наводила на мысли о весенних лугах, усыпанных гиацинтами. Впрочем, на полотне, которое отыскала Валери, прапрадедушка изобразил не луг или поле, а парижское уличное кафе. За столиком, под розовым зонтом, сидела хорошенькая темноволосая девушка. Она грела ладони о кружку кофе, мечтательно смотрела вдаль, а мимо спешили прохожие.

Валери долго стояла перед картиной, и внезапно по её щекам побежали слёзы. Девочка не понимала, из-за чего плакала или что оплакивала. Больше всего ей хотелось бы поговорить со своим прапрадедом. Спросить, кто эта девушка на картине – его знакомая, возлюбленная или случайная натурщица. Поговорить об искусстве, о жизни на Монмартре. О чём угодно, лишь бы убедиться, что он не похож на Каролину Дюран.

– Только, ради бога, не сочтите меня законченным сексистом! – с улыбкой произнёс месье Ламбер. – Впрочем, признаю, я человек старой закалки. И, видя перед собой молодую привлекательную особу, увлечённую геральдикой, я невольно задаюсь вопросом – чёрт побери, почему?

– Наверное, в детстве мне не хватало внимания родителей, – произнесла Валери, опуская глаза и слегка краснея. – Пытаясь разузнать о своих предках, я как будто обретала новую, нормальную семью. А потом пошло-поехало…

Она готовила совсем другой ответ. О том, что генеалогия – это важно, что нужно знать свои корни и что без прошлого у нации нет будущего. Правильный ответ, который должен был удовлетворить директора Геральдической палаты. Но – ответила, как ответила.

– Если вы хотели растрогать старика, у вас получилось, – пробормотал директор, заёрзав. – Честное слово, зря я спросил! А может, наоборот, не зря…

– Простите.

– Это вы меня простите. И чтобы сгладить неловкость, давайте-ка поговорим о вашем первом задании.

– Каком ещё задании? – опешила Валери. – Это значит, вы берёте меня на работу?

– Ну само собой, беру, – отмахнулся месье Ламбер. – Все формальности утрясёте позже, в отделе кадров. А пока позвольте представить – ваш первый клиент…

Директор вытащил из ящика стола и протянул Валери тощую папку. Девушка открыла её и увидела несколько распечаток и пару фотографий, на которых был изображён светловолосый молодой человек спортивного телосложения. Мужественный профиль, борода и длинные волосы, завязанные в хвост, делали его похожим на викинга, по ошибке напялившего костюм-тройку вместо доспехов и косматого плаща.

– Это Этьен Моро, – сообщил месье Ламбер. – Бизнесмен и миллиардер.

– Я узнала его, – сказала Валери. – И что от меня требуется?

– Помочь месье Моро доказать свою принадлежность к баронскому роду де Рэ.

Фамилия казалась знакомой, но Валери не могла вспомнить, где и в связи с чем читала о бароне де Рэ. Средневековая Франция кишмя кишела дворянами, от мелких до крупных. Помнить наизусть всех герцогов, маркизов и баронов просто не представлялось возможным.

– Задача очень важная, – сказал директор, – потому что речь идёт не только о титуле и восстановлении исторической справедливости. Вернув имя, месье Моро собирается судиться за своё родовое поместье, которое сейчас находится во владении государства.

– Ничего себе, – пробормотала Валери. – Но почему я? Мне кажется, кто-то более опытный…