День третий…

Крышка погреба поддалась, на удивление, без особых усилий. Дима ожидал увидеть, что угодно, когда выглянет из своего уже родного укрытия – норки перепуганного мыша, но не это: гараж оставался прежним, только ворота настежь распахнуты и окно вылетело, разбрызгав по всему полу осколки битого стекла, отблескивающие в неестественно тусклых лучах солнца, которого он еще не успел увидеть. В руках Дима сжимал тот самый нож. Гараж был пуст – он облегчено выдохнул, вытащил себя из квадратного отверстия и бесшумно закрыл погреб. Еще раз медленно и предельно внимательно осмотревшись и убедившись, что незваных гостей, спрятавшихся в уголках, нет, подошел к распахнутым дверям и сразу же обомлел: вдали, над городом завис огромный ядерный гриб, черный пепел плавно оседал, но не развеивался, потому что стояло полное безветрие и просто мертвенная тишина, только биение собственного сердца напоминало миру, что он все еще жив. Белого солнца невозможно разглядеть, сквозь сплошные облака пыли. Бледное свечение едва пробивалось, слабо озаряя землю. Серый пепел сугробами укрывал крыши скосившихся домов и обгоревшие деревья. Снег, пепел и весенняя грязь смешались в единую и опасную массу, смердящую радиацией и смертью.

Дима опомнился и повторено осмотрел гараж и улицу: казалось, что пустоте одного из домов он что-то или кого-то увидел, но не стал придавать этому внимания из-за осознанного перенапряжения. Сделать шаг за ворота, вступить на мягкий пепел боялся и очень сильно, поэтому ворота захлопнулись. Насчет повреждений Дима немного ошибся: то тут, то там да одна или две дощечки вылетели, где-то под откос пошел угол – наспех он принялся залатывать все дыры и первым делом взялся за окно. Ничего, кроме тонкого листа фанеры, найти в гараже не получилось, но на безрыбье и рак – рыба, как говорится! Благо отец еще загодя поставил решетки из арматуры от воров, и мысль о возможном проникновении кого-то через окно сами по себе отпали. Когда дело дошло до закрепления, Дима от обиды сжал зубы: на гвозди сажать без шума точно не выйдет, шуруповерт тоже нетихий, а это значит, что остается самый действенный и по совместительству единственный, правда мучительный способ – отвертка! На закрепление ушло, казалось, минут 40, а на деле всего чуть больше 15. Хотелось сделать все как можно надежнее, и поэтому он вкрутил восемь длинных саморезов – с непривычки рука неприятно ныла. На устранение остальных пробоин потратил еще два часа! За это время пришлось покинуть стены гаража, чтобы получше закрепить заплатки и снаружи. Ничего страшного из этого не вышло, но это пока. Конечно, когда он топтался по радиоактивному пеплу, мысль о смерти от лучевой болезни посещала его все чаще и чаще. Со стороны его халупа оказалась сильно перекошена на бок и, казалось, что она вот-вот упадет. Соседний гараж скосило в противоположную сторону, а рядом стоящий сарай и вовсе обрушился – интересно, это от тряски сильной или все же от ударной волны так все постройки повалило? Вечером, когда Дима заканчивал с первой стадией ремонта, он решил, что рисковать не будет и проведет еще одну ночь в старом и добром погребе. На всякий случай прикрутил замок к воротам изнутри, для большей безопасности. В эту ночь спал спокойно, без снов и посторонних шумов, даже позабыл о дневнике. Вот лучшее снотворное – хороший физический труд. Он просто лег, закрыл глаза и сразу же провалился в царство Морфея.

Сквозь сон ему послышался то ли удар, то ли хлопок, но где-то там, далеко, в глубине деревни. Может, прилетела еще одна ракета? Звук не повторился, но провалится в забвение заново не вышло. От скуки решил еще раз перебрать имеющиеся вещи, и немного расстроился. Есть старался как можно меньше, но запасы стремительно подходили к исходу, особенно острой оставалась проблема с водой. Вновь стук повторился, теперь уже отчетливо, он похож на удары дятла по свежей березе и к ним еще примешивались странные хрипы и стоны, или это уже фантазия стала шалить?

День четвертый…

[Запись 8:37]

Ночь спал просто отвратительно. Шумы с поверхности под утро стали напрягать все больше и больше. Пугала особенно неизвестность их происхождения. Мне не припоминаются животные, способные издавать подобное, хотя и не силен в биологии. Из планов – все так же перебраться на поверхность, в гараж, а в идеале так вообще сходить на разведку, правда я не думаю, что моя маска из подручных средств меня хоть на капельку защищает от негативных последствий радиационной пыли…

Гриф карандаша глухо щелкнул, оставив на листе тетради крошки и черное, жирное пятно. «Твою за ногу взять,» – с горечью пробубнил Дима и свечой подсветил рюкзак. Отвлеченный поисками точилки он не услышал, точнее не придал значения скрипу тронутых ржавчиной дверных петель. «Ага, вот и она!» – вслух произнес Дима и отбросил и свечу, и найденную точилку в противоположный угол: кто-то или что-то явно тяжелое встало на крышку погреба – древесина надрывно и жалостно затрещала. Он сухо взглотнул и рукой в темноте нащупал нож и телефон. Яркий фонарь смартфона разрезал пустую тьму. Тень спуталась и потянулась вверх, к люку – Дима по-девичьи завизжал и бросил нож вместе с телефоном в стену, забившись в угол. По коже маршировала армия дрожащих мурашек. Карась вел себя, на дикое изумление Димы, абсолютно спокойно, только перепугался визгов и броска вещей и смотрел, зажмурившись, на своего хозяина. «Может, я просто спятил?» – мелькнула самая рациональная и логичная мысль в голове. Животные чувствуют опасность гораздо раньше и лучше человека и могут даже увидеть паранормальное. Либо его кот просто тупой, или все же он сходит с ума. В дальнейшем звуки не повторялись.

До обеда Дима сидел на одном месте, так и не пошевелившись. Что все же сильнее способно напугать: медленная, но верная потеря рассудка или то, что в ту самую минуту какая-то муть стоит прямо над его головой, не издавая ни единого звука? Конечно, он предполагал, что шарики за ролики у него могли закатиться, ведь как оно могло открыть двери, запертые на хороший подвесной замок? Просто нужно успокоиться, это все нервы от пережитого!

Дима наконец-то пошевелил онемевшими руками, нашел раннее отброшенные свечу и точилку, но все так же прислушивался к каждому легкому шороху сверху и… удивлению не было предела, когда он услышал порыв ветра и поскрипывание старых стен гаража. «Вот те на!» – обрадовался Дима. По своим скромным познаниям догадывался, что ветер развеет радиацию и большую часть пыли и пепла, тогда-то без особой опаски можно будет выбираться из укромного убежища на поверхность.

Завитая в кудри длинноволосой девушки стружка карандаша падала на земляной, холодный пол влажного погреба. Проверив гриф на остроту, Дима склонился над тетрадью и продолжил…

Говоря о пыли, могу отметить, точнее спрогнозировать, что в скором времени ее станет меньше. На четвертый, сегодняшний день поднялся неслабый, порывистый ветер, приблизительно, со стороны Йошкар-Олы – значит, что вся сконцентрированная радиация и весь скопившийся пепел в городе уже успешно накрыли мою деревню. Главное, чтобы ветер не прекращался хотя бы сутки, а лучше двое, иначе большинство всего этого шлака осядет здесь, и тогда мне уж точно несдобровать.

Вторая, немаловажная проблема – галлюцинации. Мне стыдно это признать, но все признаки бед с башкой на лицо. Я уверен, что отрицательно сказываются одиночество, постоянная темнота и радиационный фон. Жаль, что дозиметра или чего-то подобного под рукой у меня нет. Уровень излучения замерить попросту нечем. Меня чаще и чаще посещают мысли о неминуемой гибели от лучевой болезни. Сколько там смогли прожить ликвидаторы Чернобыльской катастрофы? Пару месяцев или даже недель, хотя некоторые прожили долгую и счастливую жизнь в кругу семьи. (Дима задумался, погрыз ручку, но все же написал). Им еще повезло: у меня-то ни семьи, ни счастья уже не будет. День четвертый подошел к концу. Минуло 17 апреля ужасного 2022 года…

День пятый…

Дима проснулся полностью разбитым. Всю ночь ему снилась Ксюша, которая винила его в том, что он оставил ее одну умирать в лютом мраке одиночества и страданий. Он не из тех людей, которые долго зацикливаются на абсолютно выдуманных фантазиях, особенно учитывая его нынешнее положение на грани сумасшествия, или уже в состоянии перешедшего эту тонкую линию. Завтракать не стал, только накормил жалостно мяукающего Карася. Кого-кого, а кота потерять он себе не позволит – это единственное живое существо, которое можно увидеть и потрогать. Кот реален, и то самое главное.

Сверху вновь раздался грохот, похожий на шум падающих инструментов. Дима сначала не обратил внимания, пока не увидел реакцию Карася, который оторвался от трапезы и уставился в потолок, разинув рот и навострив острые уши. Дима в ту же секунду натянулся струной, схватив нож в одну руку и смартфон в другую с уже включенным фонарем. Это уже точно не показалось. Наилучшая защита – нападение, не так ли? Выглядел со стороны он жалко: чуть не сорвался с лестницы, едва не разбив подбородок о железную ступень, ударился головой о крышку, вновь чуть не упал вниз; пулей выбил плечом крышку – посыпались рожковые ключи, саморезы и гвозди прямиком вниз. Он выпрыгнул из черного нутра погреба и стал размахивать ножом и телефоном, крича во все горло. Ничего и никого. Гараж оставался, как и прежде пустым, только верхняя полка с инструментами и расходниками, подгнившая от времени, под тяжестью наборов ключей и прочего просто обрушилась на пол, ну по крайней мере так хотелось думать. Ворота гаража, к его ужасу, были распахнуты – Дима с открытым ртом смотрел на лежащий у входа замок, не взломанный (не обнаружилось никаких царапин на личинке замка) и не сломанный какой-нибудь монтировкой, но как так вообще возможно?! Так же не бывает. Он шагнул к дверям, чтобы вновь запереться в своем спокойном и надежном логове, и тут очередная волна ужаса окатила его будто холодной водой с ног до головы, колени задрожали, и он с грохотом сел на пол. На черном пепле, улегшимся сугробами по всей улице, отчетливо виднелись следы от босых человеческих ног. Осторожно закрыв ворота и защелкнув замок, Дима не решился рисковать и спустился в погреб. Теперь он засомневался: а крепость ли его дом? Это не убежище, а ловушка и клетка нечто страшного, того, чего никогда не хотел бы увидеть.

Дима продолжал сидеть, вжавшись в холодный и темный угол, хотя все в погребе оставалось неразличимо черным, и поглаживал Карася по голове, почесывая за ухом – довольный кот мурчал, согревая колени. Все еще находясь в шоке от произошедшего и увиденного за последние дни, он смотрел в одну точку перед собой, а может он и вовсе смотрел в потолок или пол, ведь ничто не различимо оставалось в густой, словно земля, и кромешной темноте этого погреба, ставшего по стечению обстоятельств ему родным домом и единственным укромным местом, где можно спрятаться от всех ненастий. Ветер гудел с присвистом в щелях под крышей гаража и в его углах. Может ли случится что-то правда паранормальное с ним, с обычным человеком в обычном, пусть и умершем, мире. Трезвых объяснений не находилось, а все «ну, может» отбрасывались сразу же. По часам наступил уже красный вечер.

Накормив Карася, Дима лег на кровать (если так ее можно назвать) и укрылся пуховиком, кот спрятался в любимой лежанке. Про сон и думать не хотелось. Это что-то с невероятной легкостью вскрыло замок и проникло почти в погреб, а, возможно, и проникло, кто теперь разберет. Вряд ли оно бросит все свои попытки пробраться к нему, а интересно, какая у существа цель? Если бы это создание ядерного пожарища хотело навредить, то уже давно сделало бы свои гнусные дела и, скорее всего, с превеликой легкостью. Хочет просто напугать, а какой в этом тогда смысл?

От переутомления разум помутился и канул в пучину бесконечных снов, где в главных ролях была Ксюша. Она предавала и винила, говоря, что никогда его не любила, мол, как можно такого любить и доверять? Затем серые видения сменились белой, обжигающей и яркой вспышкой взрыва ракеты над городом, всплыли призраки испепеленных родителей, бледный взгляд отца, кипящие на щеках слезы матери, которые также винили его, что он бросил их на погибель и даже забыл, больше не страдает в агонии и одиночестве, не утопает в горькой печали. Наконец Дима смог проснуться в холодном поту, но кошмар не отпускал, а только крепче окутал ужасом уже в реальности, когда над головой раздался еле слышное хихиканье и тяжелый хлопок ворот гаража.

День шестой…

[Запись 8:09]

Я… я даже не знаю, что происходит со мной и окружающем меня пространстве, и как это описать. Вряд ли неспеша уехала крыша, ведь я отчетливо слышал до этого шумы и грохоты, но этой ночью мне довелось испытать то, что на мышей и крыс уже не списать: в гараже кто-то явно был, и он смеялся так ехидно, будто издевался надо мной, увидев мои кошмарные сны. Сегодня займусь полной подготовкой гаража к будущему заселению, согласно проекту «Пост-1». Почему один? В дальнейшем хочу построить еще несколько таких опорных пунктов по всей деревне, а возможно и по дороге, например, к Чебоксарам. Завтра перееду туда окончательно. Дурацкая идея скажите вы, а я вам отвечу, что есть вера в обычные галлюцинации, как слуховые, так и визуальные от недостатка света и кислорода, а еще от возможной лучевой болезни, признаков которой так и не наблюдалось ни у меня, ни у кота. Слава все выжившим богам!

Крышка погреба с грохотом ударилась о ящики – что-то посыпалось и брякнуло. Дима с опаской посмотрел на ворота, и все самые страшные ожидания оправдались: они настежь были распахнуты, впуская холодный и тяжелый воздух, полный пепла и убийственных, маленьких частиц. Следы по-прежнему виднелись у входа, только слегка перемело пеплом. На сером горизонте, за плотными свинцовыми тучами огромного дерева ядерного гриба невидно – развеялось наконец-то. Дима сухо взглотнул, вновь запахнул двери и повесил тот же замок, на всякий случай проверил его на наличие каких-либо дефектов и, ничего не обнаружив, накинул старую куртку, а вдруг поможет.

Подготовка гаража к основному месту будущего пребывания заключалось в генеральной уборке. Где-то нашлись новые щели и пробоины, которые в ту же минуту закрывались досками, посаженными на длинные шиферные гвозди, загнутые с другой стороны для большей надежности. Да, вновь пришлось покинуть стены убежища. Это не было чем-то волнительным и грандиозным, или важным, как то, что случилось с Нилом Армстронгом. Один маленький шаг для человека и огромный скачек для всего умершего человечества едва не закончился его гибелью: пепел оказался необычайно скользким как мокрый снег. Ноги по щиколотку утонули в серой массе, и Дима просто боялся подумать, сколько в этот момент радиоактивных частиц пронизывало его тело и приближало к смерти.

Легкое волнение появилось при втором выходе за стены, когда он забыл молоток за гаражом и когда в груди странно кольнуло. Он спокойно пинал пепел, протаптывая для себе дорожку. Большое напряжение оказывала давящая пустотой тишина и вечное ощущение чужого присутствие где-то в отдалении, липкий и внимательный взгляд из-за обугленных веток колючего кустарника или из черных окон опустевших домов. Каждый раз, когда глаз мимолетно цеплялся за старые, покосившиеся от времени и взрыва избушки на когда-то оживленной улице, он вздрагивал. Казалось, что в бездонной глубине домов, в черных провалах оконных рам мелькали белые силуэты скрюченных фигур, однако уверенности прибавляли надоедливая песня из «Тик-тока» , когда-то им услышанная, и еще дедовский топор в руке. Впервые за долгое время удалось улыбнуться и забыть все! Миру конец, не будет ничего, ничего того, что считалось обыденным, да и черт бы с ним! Уныние и переживания снялись как рукой, когда Дима решился пойти на преступление и вскрыл ломом гараж соседа дяди Саши: знал, что там есть буржуйка и еще кое-что интересное – целая канистра ядреной 50 градусной, а, возможно, 60 градусной, самогонки! На монтаж печи ушло примерно часа три. Самым тяжелым и утомительным оказалось без болгарки разрезать листы железа на крыше, Дима справился и без нее с помощью молотка, отвертки, ножовки по металлу и какой-то бедной матери.