Цитаты из книг автора «Герман Мелвилл»

Среди всех возможных типов познающего сознания Мелвилл отдает предпочтение сознанию созерцательному. Носителем его в романе становится Измаил, которому в финальной части автор вновь доверяет повествование. Для него Моби Дик – олицетворение мира, космоса, Вселенной. Сила, энергия, мощь и даже белизна Кита порождают в сознании Измаила ужас своей бесцельностью, бессмысленностью и безразличием. В них нет ни добра, ни зла, ни красоты, ни уродства. Во Вселенной Измаила нет никакой разумной высшей силы: она неуправляема и лишена цели. В ней нет ни Бога, ни провиденциальных законов. Здесь нет ничего, кроме неопределенности, безмерности и бессердечной пустоты. Вселенная безразлична к человеку. Стало быть, людям нечего надеяться на высшие силы. Их судьбы зависят только от них самих.

Ахав никогда не думает, он только чувствует, только чувствует; этого достаточно для всякого смертного. Думать – дерзость.

Клянусь небесами, друг, в этом мире нас вращают и поворачивают, словно вон тот шпиль, а вымбовкой служит Судьба

Я люблю браться только за чистую, точную, нетронутую научную работу, что-нибудь такое, что честь по чести начинается в начале, в середине доходит до половины и кончается в конце, а не то что эта лицовка, у которой конец в середине, а начало в конце.

он все трудился и трудился, будто труд – это вся жизнь, а тяжкие удары его молота – это тяжкие удары его сердца

убить его; тут нужен кит, или шторм, или какая-нибудь иная слепая и неодолимая разрушительная сила.

Но теперь, когда, казалось, он окончательно приготовился к смерти и гроб, как выяснилось, был ему в самую пору, Квикег неожиданно пошел на поправку; скоро нужда в изделии плотника отпала; и тогда, в ответ на недоуменные восторги матросов, Квикег объяснил причину своего внезапного выздоровления. Суть его рассказа сводится к следующему: в самый критический момент он вдруг припомнил об одном маленьком дельце на берегу, которое еще не выполнил, и поэтому он передумал, решил, что умирать он пока еще не может. Его спросили, неужели он считает, что может жить или умереть по собственному своему произволу и усмотрению? Разумеется, ответил он. Коротко говоря, Квикег был убежден, что если человек примет решение жить, обыкновенной болезни не под силу

Да, однако такова жизнь. Ибо едва только мы, смертные, после тяжких трудов извлечем из огромной туши этого мира толику драгоценного спермацета, содержащегося в ней, а потом с утомительным тщанием очистим себя от ее скверны и научимся жить здесь в чистых скиниях души; едва только управимся мы с этим, как вдруг – – дух наш струей взмывается ввысь, и мы снова плывем, чтобы сразиться с иным миром, и вся древняя рутина молодой жизни начинается сначала.

сверкая чистотой, точно женихи,

серая амбра мягкая, как воск, и такая пахучая, такая душистая, что ее повсеместно употребляют в парфюмерии, кладут в кадильницы, подмешивают к ароматическим свечам, к пудре для париков и к помадам