Люди продолжили потихонечку тянутся к оружию, а я, вернув на голову шлем и приготовился выхватить из пространственного кармана короткий меч. На свой, который был прислонён к стене, я даже не смотрел. Он большой и в замкнутом пространстве неудобный, а у меня в кладовой есть один обломанный и переточенный. Не меч, а половинка заточенная. Для большинства союзников оружие демонов очень тяжёлое, а так и отдать не жалко и подойдёт почти всем. Короткий клинок, щит и копыта в замкнутом пространстве самое то. Их скоростные арбалеты для метания стрелок штука противная – это я уже на пауках увидел. Наверняка десяток-другой дырок получу, пока придавлю руконогих. Главное, чтобы люди в голову и суставы не попали, а от отверстий в заднице и предплечье ещё никто не умирал.

– Отставить, – скомандовал командир.

Народ продолжил поднимать оружие.

– Я сказал отставить! – он уже рявкнул.

Бойцы оружие опускали, но неохотно и прятать не собирались, а просто отвели в сторону. В помещении по-прежнему было довольно холодно. Мужчина сделал глубокий вдох и долгий выдох, выпустив изо рта облачко пара. Стараясь не делать резких движений, взял из ящика металлический цилиндрик и держа его за край, сделал ко мне несколько шагов, тряся им на вытянутой руке, словно подкрадывается к хищнику в клетке: «Еда, это еда, на демон, на, еда, еда».

Как только я взял протягиваемый мне предмет, он отпрыгнул и сделал два приставных шага назад. Странно, но кто его знает, как тут у людей принято знакомиться? Тем временем, мужчина достал такой-же цилиндр и открутил ему хвостик. Я покрутил в руках подарок, понюхал, слегка царапнул когтем. Пахло металлом, свежеокрашенной тканью и ещё чем-то резким и незнакомым. Командир поднёс цилиндр себе ко рту и нажал на метал, смяв его. В воздухе очень вкусно запахло едой, а желудок радостно заурчал. Ага, человеки приспособились в металл еду закатывать. Это они вместо бутылок и горшков используют. Интересно. Люди всегда были хитры и изобретательны. На самом деле неплохо, и не пачкается, наверное, ещё и хранится долго. Они такие, они любят чтобы всё долго хранилось, правда сжирают быстро. Если еда долго храниться – это их успокаивает.

У меня бабушка была от людей и тоже постоянно всякие интересности готовила. Иногда делала котлеты и отбивные без мяса. Как же их там? А, эти, вегетарианские. Я, когда малым был и друзьям рассказывал, что котлеты и отбивные без мяса бывают, все думали, что я вру, а правду надо отстаивать, но их больше. Как вегетарианских котлет поем, так потом неделю в синяках хожу.

Снял шлем и повторив движение человека, нажал на цилиндр. Немного еды выдавилось в рот, но большая часть, разорвав металлический цилиндр, вывалилась сзади. Реакция у меня отличная, поэтому поймал кусок в полёте и отправил тоже в рот. Даже не ожидал. Очень вкусно. Не могу понять, что с чем приготовлено, но просто замечательно. Облизал пальцы и железку. Надо было по немного нажимать, буду в следующий раз знать.

Теперь, наверное, и мне надо знакомиться. Достал из пространственного кармана кусок солонины, завёрнутый в тряпку и как человек сделал несколько осторожных приставных шагов, держа увесистый кусок свинины на вытянутой руке и произнося традиционное для людей: «Еда, это еда, на человек, на, еда, еда».

Командир осторожно протянул руку и взялся за край кусок. Как только его пальцы сжались на угощении, я тут же отдёрнул руку, отпрыгнул на полшага и сделал, как и он два приставных шага назад и показал, как надо развернуть тряпку и откусить мясо.

Человек развернул моё угощение, понюхал, как-то очень подозрительно посмотрел на меня. Люди, они всегда такие недоверчивые – это тоже правильно и это основа выживания их вида. Я растянул улыбку на всю морду, а мужчина, наверное, что-то для себя решив впился зубами ломоть и откусив солидный кусок заработал челюстями, пристально смотря мне в лицо. Второй рукой он очень медленно из металлических ножен на предплечье вытащил нож и отрезал тонкую пластинку, протянув ближайшему человеку её на лезвии, а затем повторил, чтобы каждый из бойцов получил по кусочку.

Один из руконогих, который имел смешные узкие глаза, жёлтое и плоское лицо, как будто ему его сковородкой прижали, подошёл ко мне, улыбаясь во все зубы и протянул ещё пару цилиндров и несколько кусков хлеба, завёрнутых в прозрачную тряпку. Он был немного мельче остальных и носил лёгкую броню из гибкой ткани, а не металлические доспехи как у остальных. Я поблагодарил и разорвав прозрачные тряпки, заработал челюстями. С цилиндрами теперь тоже всё получилось. Отличная задумка. Главное давить осторожно. Только теперь обратил внимание, что снизу, очень маленьким текстом было написано, что в нём находится. Я много где бывал и воевал. Очень часто по долгу приходилось питаться запасами. Мы тоже еду сушили, солили, засовывали в бочки, но никому и в голову не приходило хранить вот таким образом яблочный сок или рыбный суп.

Люди, после первого испуга вновь осмелели и жуя солонину с хлебом из прозрачных тряпок, вновь стали рассматривать меня с интересом.

– Рэмиус Артиус, – неожиданно произнёс здоровяк с белым лицом и пышными светлыми кудрями.

– Мать моя женщина, Рэмиус Артиус, – полушёпотом произнёс здоровяк с чёрным лицом, а сидевшие и жевавшие мясо девушки синхронно взвизгнули.

– У-ёёёё, – поддержал их командир.

Руконогие по очереди охали, называли моё имя, некоторые мотали головой, жмурились, кое-кто изображал знак вроде креста, широко проводя рукой от лба до пояса и по плечам, а затем удивлённо выпучивали глаза. Увидели моё имя, наверное, хотя я его некогда не прятал, это только маги и тихушники делают, и то не всегда. Странно, только сейчас смог рассмотреть их имена.

Здоровяк с чёрным лицом Рафаэль, девушки Вера и Гульнара, низкорослый человечек со смешным плоским лицом Ким, а командир Платон Митрофанович. Сузил глаза и внимательно присмотрелся ещё раз. Над головой крупного парня со светлыми волосами разглядел «Илья». Ещё одна девушка Кали, и мужчины Раджан, Амир, Михаэль. Над головой ещё одного взрослого мужчины, который отреагировал как-то более спокойнее других, я прочитал: «доктор Иванов Иван Иванович». Его имя имело немного другой цвет и означало, что он получил его не от рождения, но оно столь плотно прикрывало его настоящее, что он к нему так привык, что, наверное, назови его настоящим, он сразу и не поймёт, что обращаются именно к нему. Это бывает у тихушников, называющих друг друга по кличкам, бандитов, адептов веры, берущих себе имя при вступлении в паству божества, магов, сменивших школу волшебства и воинов принявших нового господина и назвавшихся по-новому.

Затем руконогие начали пялиться на другу друга и удивлённо произносить свои имена, как будто до этого не знали кого и как зовут.

Командир с именем Платон Митрофанович вдруг неожиданно замер, закатил глаза и с пол минуты сидел неподвижно, а потом заржал, промаргивая выступившие от смеха слёзы:

– Мать, вашу мать, никто из вас случайно в жилмоде из баллончика обезболивающим не пшикал или спирта на вентилятор не лил? – и продолжал ржать, а народ пытался безуспешно узнать приступы веселья своего командира. – У меня сейчас перед глазами надпись вылезла, как будто я в игрушке, – сосредоточив лицо прочитал текст, – «Юный натуралист -1. Вы перебороли свой страх и покормили крупное бродячее животное, получив его расположение. Для улучшения вашего достижения покормите ещё 99 крупных бродячих животных», – и Платон Митрофанович продолжил хохотать и начал махать головой, как будто хотел сбросить надпись с глаз.

– Ух-ты! Как в сказке. Расскажи, как ты сюда попал? – попросил Михаэль, держащий на коленях своё оружие, которое было более длинным, чем у остальных.

Я рассказал все как есть, в основном о последнем бое, о монолите, о атаке белых гигантских оленей с эльфами на спинах, о том, как меня сюда отправили. Люди слушали, открыв рот, хлопали в ладоши, девчонки взвизгивали от восторга, а мужчины активно помогали рассказу, жестикулируя руками. Когда я замолчал, доктор с именем Иван Иванович Иванов кашлянул, привлекая внимание:

–Друзья мои, наверное, я вам должен тоже много рассказать. Это информация с таким грифом секретно, что руководитель не каждой страны в курсе. Первое нашествие пауков была почти сто двадцать лет назад, когда только появились базы на Плутоне. Они тогда людей уничтожали и нашу органику собирали. Ни кто не знает, что у них произошло, но в следующий раз они появились почти через сто лет. Есть предположение, что у пауков была эпидемия, вызванная нашими микроорганизмами, но это только предположение, не получившее пока подтверждения. Это было сверхсекретная информация, но те, кому положено, были в курсе. Военные с удивлением обнаружили, что обладают несметным количеством ядерного оружия, отличных технологий, с помощью которых можно построить прекрасные космические корабли, пусть и без гипер-пространственных переходов, как у пауков, но ничуть не хуже, для боя внутри звёздной системы. Только жадность магнатов и алчность богатых и зажравшихся топ-менеджеров не позволяла запустить вперёд технологии на поток. Был создан комитет обороны звёздной системы и сильным мира сего было поставлено условие, либо они платят и поддерживают космическое направление, либо их просто вырежут. Человечество пауками расценивается исключительно как кормовая база и если саму землю могут сохранить как восполняемый эко ресурс, то людей точно ждёт съедение и деньгами тут не откупишься. Эта передышка и позволила нам создать космический флот. Всё было в строжайшей тайне и сотню лет даже высокопоставленные генералы удивляюсь, чего это мы накопили столько кораблей, постоянно проводим манёвры, угрожаем друг другу, а так хорошенько и не подрались.

– Так вы не Иван Иванович? – удивился командир словам доктора, – И не доктор?

– Ну почему-же Платон Митрофанович. Я, что ни на есть доктор. Настоящий доктор биологических наук, и генерал-майор вот тех самых осведомлённых войск, но так давно отошёл от дел, что и не думал о том, что придётся снова вспоминать старую работу. Я для вас по прежнему Иван Иванович – капитан медицинской службы. Паспорт с моим настоящим именем всё равно уже недействительный, мне его по возрасту два раза надо было поменять.

Наверное, сейчас рассказали что-то тоже очень важное и интересное. Народ смотрел то на меня, то на командира, то на доктора, который вовсе не доктор, хотя для них по-прежнему капитан медицинской службы. Иван Иванович почесал переносицу, как будто там должен быть некий предмет, но его не оказалось и продолжил рассказывать:

– Вы слышали о игре второй мир, или иной мир?

– Да, говорят там идёт только альфа тестирование и хорошо платят, но берут не всех. Я как-то заявку отправлял, а меня попросили открыть интерфейс капсулы и через минуту ответили, что я им не подхожу. Да у меня игрового опыта на пятерых, – с обидой произнёс Раджан.

– Значит не подходите. И ни какое это не альфа тестирование, а настоящий мир, в который можно пробираться с помощью игровых капсул. Всё очень сложно, но если у вас не открылся доступ, то и не откроется никогда. У некоторых доступ просто открывается и всё. Почему? Не известно. С того мира мы получаем уникальные материалы и детали космических кораблей. Именно поэтому мы совершили столь большой технологический скачок. Их изготавливают там и присылают с помощью магии. Эти вещи нарушают все законы физики и разума, но исправно работают и не подвержены разрушению. Детали ускорителей кораблей, фольга, которую вплавляем в броню. Её не может прожечь лучевое оружие пришельцев и ещё много чего. Это магические материалы вроде мифрила, проклятой стали, проклятого серебра, тёмная и истинная медь и ещё целая куча, при обработке которых нужна магия. В нашем мире магии нет, и детали из этих составляющих не разрушимы и выдерживают давление в миллион атмосфер и температуру в миллионы градусов. Мир сумасшедший, сделан по игровым законам, но он реален, и мы им давно пользуемся. Хотя, всё что мы могли получить, это буквально граммы и впервые слышу, чтобы перебросило кого-то живого. Меч нашего демона мы бы получали по частям лет десять, судя по весу. Предполагаю, что именно потому щит нашего нового друга выдерживает станковый плазмомёт пауков в упор. Можно полюбопытствовать? Из чего сделан? – доктор уже обратился ко мне.

– Не знаю я, старинный, но позднее мне наши коротышки оковывали проклятой сталью и проклятым серебром, чтобы руны держались, но здесь они не срабатывают, хотя магии в щите полно. Я это чувствую.

– Я так и думал! Но как это возможно? У нас там тысячи людей работают месяцами, чтобы собрать достаточно ресурсов для переброски нескольких грамм магических материалов, а тут целый демон. Я это сразу понял, когда увидел, как вы к паукам подходите, но не мог глазам поверить. Существует теория сопряжённости вселенной, но я доктор биологических, а не математических наук, поэтому объяснить не могу, но думаю Рэмиус Артиус с собой притащил часть того мира и поэтому мы видим наши имена над головами, а не потому, что у нас система очистки воздуха хладагент из повреждённой трассы подтягивает.

Все заулыбались. Я пожал плечами. Слова мне знакомы, но о чём они говорят совсем непонятно.

– Мы теперь как в игре, – начал Амир. – Моя дочка Рэма назвала бы танком. Мы с ней виртуальные игрушки много играли. У неё редчайших класс был – Песчаная фея. Она на станции родилась. У нас тогда большая база около одного из спутников Сатурна стояла. Мы оттуда газ черпали. Я по двадцать дней на поверхности торчал и четыре дня дома. Расстояние до базы -рукой подать. У меня телескоп около иллюминатора был и у дочки, можно было без всяких камер друг друга увидеть, а окно моего жилого модуля как раз на нашу качалку выходило, потом меня перевели в модуль переработки. Он тоже недалеко был. Как всё с пауками началось, ещё никто не понял, что по-настоящему случилось. Я с дочкой по паре часов в день в игрушки играл. Гномом был. Здоровый такой, как тумба с ножками и бородой. Лицо на аватаре не менял, чтоб малышка папу хоть иногда видела, а она у меня в памяти так и осталась порхающей крылатой девчушкой с глазами на пол-лица. Уже не вспомню как она выглядела по-настоящему. К нам корабль после боя пришвартовался. Не эсминец, а одни дыры, и куча раненных десантников. Весь медблок забили. Раненных по коридорам и техкорпусу раскладывали, а остальной флот ушёл на перегруппировку. Это как раз первый удар был. Никто не думал, что из гиперпространства прямо около нас пауки выйдут. Десантура стимуляторами накололась, чтобы хоть на ноги подняться и нас вооружили чем могли, хватали что было, от газовых резаков до обрубков арматуры. Вот только пауки до жилмодов станции первыми добрались. Как же мы им тогда вломили. Всех добили, покалеченных в открытый космос ещё живыми выкидывали. Вот так я свою девочку и запомнил, порхающей рядом, со смешным кукольным лицом и мерцающими крылышками.

– А я с Плутона. Там большой проект по выращиванию продовольствия строили, чтобы еду далеко не таскать. Детьми я не обзавёлся, а вот братьев и сестёр у меня много было. У нас корейцев семьи часто большие бывают. Мы на земле уже много поколений выращиванием овощей жили, но вот так получилось, один я теперь. Сам не пойму, как жив остался, – очень грустно сказал Ким.

Здоровяк с чёрным лицом по имени Рафаэль тоже грустно вздохнул:

– Мои прапрапрапрапрадедушка и прапрапрапрапрабабушка с Африки. Они на олимпиаде-80 познакомились, а через несколько лет опять на соревнованиях встретились. Бабушка баскетболистка, а дедушка бегун, а потом мой прапрапрапрадедушка родился. Так они в СССР и остались. Вся родня у меня высокая, длинноногая, под два метра ростом, одни мышцы да сухожилия, а я вот в ширину пошёл. Наверное, где-то штангисты примешались. Всё шутили про то, чтобы два чернокожих встретились, надо было в заснеженную Москву приехать.

– Тогда же лето было? – спросила Вера.

– Да. Лето. Но это мы так шутим. Просто у нас в семье говорили, что мы чёрные, и пока на белом снегу не оказались, друг друга заметить не могли. Сестра у меня была. Гимнастка. Могла назад прогнуться и до пяток затылком достать. Она на дольней базе выступала, а я чемпионат в сверхтяжёлом весе взял. Мне в раздевалке об этом сказали, что нет больше базы. А потом ко мне тренер зашёл с каким-то генералом. Подарки принесли, поздравляли. Я тогда попросился в десант, вместо приза.

– Блин, Рафаэль, так ты Чёрный Пиндык? – Удивлённо выпучился Амир. – Сверхтяж который ни одного раза не лёг? А я всё мучился, где я тебя видел. Рафаэль, ты чего молчал?

– А чего говорить? Был. Когда-то. – очень грустно пробурчал чернокожий здоровяк.

Руконогие говорили всё тише и видно было как у каждого есть свои воспоминания. Я достал кувшин с вином, выдернул пробку зубами и протянул Киму, который сидел ближе всех от меня. Корец отпил глоток и пустил напиток по кругу. Все пили молча, делая по несколько больших глотков и были поглощены своими мыслями. Кувшин вернулся ко мне и я, хорошо приложившись к горлышку, отправил остатки напитка обратно в пространственный карман.

Тишину нарушила хрупкая девушка со смуглой кожей и именем Кали:

– Рэмиус Артиус, ты пойдёшь с нами? Поможешь нам убить всех, кого сможем?

Я согласно кивнул и добавил:

– Только называйте просто Рэм. Меня Высший по полному имени называл, только когда хотел за провинность по рогам дать. Ласково и вкрадчиво так подзывает, мол Рэмиус Артиус, подойди пожалуйста …

Люди заулыбались и начали бодро подниматься, надевая шлемы и проверяя оружие. Вот за что я люблю руконогих, так это за то, что они всегда готовы действовать, что бы не случилось.