Цитаты из книг автора «Герман Гессе»

Наше мышление – это постоянное абстрагирование, отрицание чувственного опыта, попытка построить чисто духовный мир. Ты же принимаешь близко к сердцу все самое непостоянное и бренное и возвещаешь, что смысл жизни именно в преходящем.

Только теперь я понял, что к познанию ведут многие пути и что путь духа не единственный и, вероятно, не самый лучший. Да, это мой путь, и я на нем останусь. Но я вижу, как ты на противоположном пути, на пути чувств, столь же глубоко постигаешь тайну бытия и выражаешь ее значительно живее, чем большинство мыслителей.

Это философское понятие, по-другому я не могу его выразить. Для нас, учеников Аристотеля и святого Фомы, это – наивысшее из понятий: совершенное бытие. Совершенное бытие есть Бог. Все остальное, что существует, существует лишь наполовину, частично, находится в становлении, смешано, состоит из возможностей. Но Бог не смешан, он един, он не состоит из возможностей, он – сама действительность. Мы же преходящи, мы в становлении, мы состоим из возможностей, для нас нет совершенства, нет полного бытия. Но там, где мы переходим от потенции к деянию, от возможного к сущему, мы частично приобщаемся к подлинному бытию, становимся чуть-чуть ближе к совершенному и божественному. Это и значит: осуществить себя. Этот процесс ты должен знать по собственному опыту.

Там, где кончаются образы, начинается философия. Именно об этом мы так часто спорили с тобой в юности: для тебя мир состоял из образов, для меня из понятий.

каждый из них служил одному и тому же единству, одной и той же идее, одному и тому же порядку, обретая благодаря им свое достоинство, принося им в жертву свою личность.

прощаешься, уходишь прочь, стоишь, всеми забытый, с пустыми руками и стылым сердцем.

Но теперь он нашел подобающую форму общения с Нарциссом, их связывали уже не отношения зависимости, а отношения свободы и взаимности.

Но существовала вечность или не существовала, он не жаждал ее, он не желал ничего, кроме этой ненадежной, бренной жизни, этого дыхания, этого пребывания в собственном теле, он хотел только одного – жить.

одно столь же важно и желанно, как и другое

все бытие зиждется на раздвоенности, на противоположностях; ты можешь быть мужчиной или женщиной, бродягой или филистером, человеком рассудка или человеком чувства, но нигде вдох и выдох, мужское и женское начало, свобода и подчинение, инстинкт и духовность не сливаются воедино, всегда одно оплачивается утратой другого,