Цитаты из книг автора «Георгий Вайнер»

Аня сразу сказала: – Вы просто обязаны спасти его… – Ты-то помолчи! Ты под пули-то ментов, чай, не полезешь. – Это не женское дело! А свое дело я лучше вас делала, все денежки через меня к вам прибежали! – Она кричала в голос, на истерике, судорожно рвались крылья носа, посинело лицо. – И такой же голос, как все, имею!..

Он мне сказал, что продумал все до тонкости, каждую детальку обмозговал… – Он, гад, лучше бы раньше мозговал, как псам в руки не даваться, – буркнул сердито горбун.

Ну что же, рядовой Левченко видел, как воевал его комроты Шарапов, бандит Левченко пусть посмотрит, как умрет Шарапов – старший лейтенант милиции…

Чокнулся я с ним, и сил не хватило отвести в сторону глаза; я так и смотрел на него, потому что ничего нет страшнее этого – увидеть лицом к лицу человека, от которого ты должен сейчас принять смерть. Поднял стакан – рукой свинцовой, негнущейся – и выпил его до дна. Напротив меня сидел Левченко. Штрафник Левченко. Из моей роты…

А что же это тебе Фокс так поверил? – Наверное, понравился я ему. А скорее всего, другого выхода у него не было. Да и показался он мне за эти дни мужиком рисковым. Я, говорит, игрок по своей натуре, мне, говорит, жизнь без риска – как еда без соли… – Дорисковался, гаденыш! Предупреждал я его, что бабы и кабаки доведут до цугундера, – сквозь зубы пробормотал горбун.

Черт с ним, пока грозятся, не убьют. Убивать будут внезапно, по-воровски.

Правильно делаешь, мент, гони ее прочь, тугу-печаль. Ты не бойся, мы тебя зарежем совсем не больно. Чик – и ты уже на небесах! – Стоило через весь город меня за этим таскать… – А ты что, торопишься? – Я могу еще лет пятьдесят подождать. – А мы не можем, потому тебя сюда и приволокли. И если не захочешь принять смерть жуткую, лютую, расскажешь нам, что вы, мусора, там с Фоксом удумали делать…

Слушай, папаша, мне аккурат вчера, об это же время, твой дружок Фокс сказал замечательные слова. Не знаю, конечно, про что он там думал, мне он не разобъяснял, но он вот что сказал: «Самая, – говорит, – дорогая вещь на земле – это глупость. Потому как за нее всего дороже приходится платить…» – Это ты к чему? – все так же ласково и тихо спросил горбун. – А к тому, что мне моя глупость по самой дорогой цене достанется. Да-а, глупость и жадность. Больно уж захотелось легко деньжат срубить, вот вы меня ими, чувствую, досыта накормите…

За что же мы выпьем? – спросил горбун. – А за что хотите, мне бы только стакан полный… – За здоровье твое пить глупо – тебе ведь больше не понадобится здоровье хорошее… – Это чего так? – А есть у нас сомнение, что ты, мил человек, стукачок! – ласково сказал горбун и смигнул дважды красными веками. – Дурилка ты картонный, кого обмануть хотел? Мы себе сразу прикинули, что должен быть ты мусором… Я развел руками, пожал плечами, сердечно ответил ему: – Тогда за твое здоровье давай выпьем! Ты, видать, два века себе жизни намерил…

Ну что ж, здравствуй, мил человек. Садись к столу, поснедай с нами, гостем будешь… – И сам кролика за ушами почесывает, а тот от удовольствия жмурится и гудит, как чайник. – В гости по своей воле ходят, а не силком тягают, пушкой не заталкивают, – сказал я недовольно. Мне к ним ластиться нечего было, с ласкового теля уголовник две шкуры снять постарается. – Это верно, – хмыкнул горбун. – Правда, если я в гости зову, ко мне на всех четырех поспешают. И ты садись за стол, мы с тобой выпьем, закусим, про дела наши скорбные покалякаем.