Цитаты из книг автора «Георгий Савицкий»

Ми вимагаємо видачі злочинного командування військової частини для революційного суду!

– Это сын нашего инженера Сергея Петровича Головко, – сказал Виталий и добавил: – Зверюга, каких свет не видел. – Он погиб? – Туда ему и дорога, фашисту! – А мы с соседом только сегодня говорили о трагедии семьи Головко… – Да, то что трагедия, – это точно, хорошо, что Петрович не увидел всего этого. Мы сообщили матери, хотели передать тело, но Светлана Герасимовна наотрез отказалась хоронить его, все шептала какие-то молитвы и говорила, что это не ее сын, что, мол, для нее сын умер давно и так далее. Короче, жутко! Пришлось закопать его в безымянной могиле, в донецкой степи, словно собаку какую…

Уже один язык их ясно это отражает, где на пять слов – 4 польского или немецкого происхождения… Великороссы и наши украинцы создали общими усилиями русскую науку, русскую литературу, музыку и художество, и отказываться от этого своего высокого и хорошего для того, чтобы взять то убожество, которое нам, украинцам, так любезно предлагают галичане, просто смешно и немыслимо».

…Олег пришел в себя от резкого порыва ветра. Автоматической системе все же удалось стабилизировать катапультное кресло и принудительно раскрыть парашют. До земли уже оставалось меньше сотни метров, оранжево-красный купол раскачивался под порывами ветра, который нес парашютиста поневоле на деревья. Олег успел сгруппироваться. Ноги вместе, руки на лямки, тыльной стороной внутрь, чтобы не поранить предплечья о ветви. Перед глазами мелькнула зелень, раздался хруст и треск. Летчик пробил крону молодого деревца и завис, раскачиваясь на стропах в полутора метрах над землей.

«Вот и все. Теперь кости — за борт!» — подумал Щербина. Опустить щиток шлема, переключить подачу кислорода, подобрать руки и ноги, спину — ровно, иначе двадцатичетырехкратная перегрузка за полсекунды сломает позвоночный столб, как спичку, голову откинуть на заголовник. «Поехали!» — Олег нажал на предохранители и рванул красные ручки катапульты. Полыхнули заряды самоуничтожения на секретных приборах, клацнули аварийные обхваты, отлетел колпак кабины, и чудовищная сила вышвырнула кресло из кабины гибнущего истребителя. Катапультное кресло закрутило в потоке, свет в глазах летчика померк.

Отказ основной гидросистемы. Пожар правого двигателя», — перечисляет повреждения речевой информатор. Олег и сам видит, как стрелка тахометра[38] стремительно уходит к нулю. Красные и желтые отблески играют на сосредоточенном лице летчика. Отключить подачу топлива, убрать обороты правого двигателя, автоматическая система пожаротушения работает, переключиться на дублирующие системы — руки делают все сами, четко и слаженно — вот когда пригодились долгие выматывающие тренировки по действиям в «особых случаях». А мозг в эти сжатые секунды оценивает степень опасности, анализирует возникшую аварийную ситуацию, просчитывает сотни вариантов действий.

— Товарищ генерал, разрешите повести группу прикрытия. Генерал удивленно вскинул брови: — Хорошо. — Разрешите и мне. — Я пойду. — И я… Генерал смотрел на этих ребят. Как всегда, в тяжелое для Родины время победа оплачивается жизнями таких вот парней… Героев? Нет — просто хороших, честных и прямодушных людей. Героями они становятся потом. И вспоминался генералу пыльный, прожаренный солнцем Баграм. «Добровольцы — шаг вперед!» Как трудно было молодому лейтенанту тогда сделать этот шаг… Но он его сделал.

Отряд спецназа быстрым шагом продвигался по маршруту. Впереди была небольшая поляна, а за ней — поросшая лесом лощина между двумя холмами. Командир опустил электронный бинокль и посмотрел на своих бойцов, рассредоточившихся вокруг. Перед рывком по открытому пространству бойцы залегли, внимательно осматривая окрестности. Все было спокойно, но что-то беспокоило… Предчувствие — ему доверяешь на войне, как нигде более. У людей, каждый день смотрящих в глаза смерти, чувства обостряются до невообразимо тонкого восприятия. Кто-то очень переживает потерю боевого товарища, и он, приходя во сне, советует не идти на разведку по намеченному безопасному маршруту. Солдаты ползут по грязи, проклиная «колдуна-командира», а потом оказывается, что на надежной тропе рванул фугас. И если бы они пошли, как и планировали, то там бы все и остались. Или совершенно нормальный и адекватный боец, проснувшись утром, совершенно спокойно говорит: «Мужики, я сегодня умру. Не поминайте лихом». И гибнет от пули снайпера. Предчувствие на войне — это приказы подсознания.

В очередной раз русские «диверсы» доказали, что «на каждое хитрое отверстие найдется свой бур с винтом».

Россия даже нашла возможность передать безвозмездно украинским патриотам партию мобильных зенитных установок «Бук-М1» и «Тунгуска». В порту Мариуполя грузовое судно с ними «задержали» пограничники. О переносных противотанковых и зенитных комплексах и говорить не приходилось — их везли через границу Донецкой, Луганской и Харьковской областей целыми караванами. Вместе с ними шли и добровольцы. Русские летчики-инструкторы помогали планировать авианалеты на натовские войска и учили летчиков боевым тактическим приемам. Спецназовцы, прошедшие штурм Грозного, передавали отрядам ополченцев бесценный опыт уличных боев и «натаскивали» партизан-мстителей. Вместе с русскими добровольческими отрядами воевали и сербы, которые не забыли и не простили Америке уничтожения своей страны в 1999-м, и даже белорусы. Рядом с воинами работали в госпиталях и на передовой сестры милосердия.