В поисках свободы

– Это новая моделька, очень хорошо берут. Если позволите поинтересоваться – вы для каких целей кроссовки подбираете – спорт, отдых?

Звонкий голос принадлежал пареньку-консультанту в черной футболке с надписью staff. Он смотрел на Сережу и выжидательно молчал, пытаясь приладить куда-то непропорционально длинные руки. Выглядел паренек очень молодо.

– Привет, – сказал Сережа. – Цели очень прагматичные – хождение, сидение, стояние и немного лежания.

– Понятно, – серьезно кивнул паренек. – По цвету есть предпочтения?

– Недавно сюда устроился?

– Да, – паренек осторожно улыбнулся. – Позавчера вышел. А как вы поняли?

– Это несложно. Ну и как – нравится?

– Ваще норм. Дома все равно делать нечего, а друзья разъехались.

– А ты чего не разъехался?

– Мне некуда, – пожал плечами паренек. Зато вот тетя пристроила сюда на два месяца. Это моя первая работа, – с гордостью сообщил он.

– Деньги платят?

– Немножко.

– Ну что же – поздравляю, … Как тебя зовут?

– Ой, – парень поспешно достал бейджик из кармана. – Выходил поесть и забыл надеть. Влад.

– Влад, подскажи, пожалуйста, что-нибудь легкое и симпатичное для бега? В основном по асфальту. По цвету не знаю, покажи сначала, что есть.

– Все понял, – серьезно сказал Влад. – Присаживайтесь, сейчас будем примерять.

Спустя четверть часа Сережа вышел из магазина с обувной коробкой и остановился около фонтана посреди атриума. Покупка кроссовок была незапланированной – он зашел в торговый центр поужинать, но по дороге к ресторану зацепился взглядом за необычные зеленые кеды на витрине и зашел в спортивный. Он давно заметил, что спонтанные покупки улучшали настроение, поэтому даже если на дальнем горизонте они не приживались и пополняли коллекцию ненужных вещей, имелся конкретный практический смысл в покупке сиюминутной дофаминовой инъекции.

С бегом у него пока не складывалось. Каждый год он делал две-три попытки начать, но его запал ни разу не прожил дольше трех недель. «Ничего, – подумал он, чувствуя, как мозг приятно активизировался от покупки, – в этот раз все получится. Кроссовки – огонь».

Огромные электронные часы на стене показывали 18:18, и торговый центр быстро заполнялся людьми. На мрачных темных рынках из Сережиного детства такое происходило, когда завозили дефицитный товар, но здесь никакого дефицита не было. Люди приходили, чтобы просто провести время, переключиться после работы и принять несколько дофаминовых шотов через покупки, кино или еду.

Сереже показалось, что симметричное время на часах как бы намекает ему на избранность момента, и хотя было неясно, для чего именно этот момент избран и кем, настроение его еще немного улучшилось. Ресторан, где он собирался ужинать, располагался на верхнем этаже, эскалатор был рядом.

Цифры на часах напомнили ему недавний ролик, присланный Лехой. В нем здоровый накачанный мужик отвечал людям в зале на их житейские вопросы через призму йоги и нео-тантры. Леха периодически упоминал эти слова в своих рассказах, и на вопрос Сережи о том, что это такое, прислал ссылку на видео. Мужик, по словам Лехи, был известным в прошлом йогом и ведущим тантрических тренингов. Один из зрителей в этом видео спросил, что значит, если он часто встречает на часах симметричное время? Судя по оживлению в зале, вопрос интересовал многих, и Сереже тоже стало любопытно. Ведущий, однако, шутливо посмотрел на парня и сказал, что тому следует пореже интересоваться временем или купить часы со стрелками. Единственное, что немного обнадежило Сережу, – это хитрая улыбка йога в конце. Как будто он специально дал шутливый ответ, чтобы сохранить тайну.

Рыбный ресторан, или «Фиш-хаус», как гласила вывеска, встречал гостей приятной тишиной – после какофонии торгового центра она действовала терапевтически. Посетителей было мало, и Сережа разместился у полностью стеклянной стены, откуда открывался вид на площадь, историческое здание вокзала, реку, мост и высотку МИДа. Бегло посмотрев меню, он попросил капрезе, дорадо на гриле с картофельным гратеном и стручковой фасолью и бокал белого вина. После первого глотка он удовлетворенно причмокнул и отметил, что уровень дофамина еще немного приподнялся. Сережа подумал, что в его сегодняшних планах не было ни спортивного магазина, ни этого ресторана. Однако они случились и он был этому рад.

Официантка принесла корзинку свежего хлеба с хрустящей корочкой и соленое масло. Хлеб здесь был на редкость вкусный, но по опыту Сережа знал, что лучше на него не налегать, иначе основная еда доставит меньше радости. Он сглотнул слюну, с трудом отвел взгляд с корзинки и открыл ленту социальной сети. Почти сразу его внимание привлекла статья о возрасте, которую перепостили несколько друзей. Он нажал на ссылку.

«То, что мы называем „возрастом“, – писал неизвестный Сереже автор, – приходит незаметно. Поначалу ощущаешь, что стоишь в самом начале невидимой транспортерной ленты. Все окружающие расположены на ней где-то впереди, а сзади – почти никого. Лента движется так медленно, что мы этого не замечаем. Потом ты увлекаешься активностями, которыми тут принято увлекаться – лазать на стройке с друзьями, кататься на велосипеде, ходить в школу, а затем в институт/университет, занимаешься спортом, а дальше начинаются отношения, работа, деньги, статус, власть. И вот однажды обнаруживаешь, что позади тебя на том невидимом транспортере уже полно народу. Те, кто раньше были впереди, теперь все чаще сзади. Продавцы, учителя, тренеры, солдаты и полицейские. Причем многие не то, что чуть-чуть моложе, а вообще – „дети“ какие-то. И ты понимаешь, что это только начало, а „разрыв“ будет только расти. И возникает вопрос – если там, где прежде были „взрослые“, теперь находятся „дети“, то где же находишься ты сам? Где ты стоишь на этой ленте?»

Сережа отложил телефон и поглядел в окно. Площадь возле торгового центра напоминала муравейник, на который он любил смотреть в детстве на даче. Кажущийся на первый взгляд хаос оказывался организованным упорядоченным процессом, стоило лишь посмотреть подольше.

Так и сейчас – в толпе на привокзальной площади, поначалу казавшейся пестрым салатом из людей и машин, обнаруживался скрытый порядок, если задержать на ней взгляд. Пешеходы, машины, троллейбусы, автобусы, трамваи, и даже речные трамвайчики (они виднелись чуть дальше) – все двигались по своим маршрутам и следовали определенным правилам движения. При взгляде сверху площадь можно было увидеть как большой отрегулированный механизм, однако снизу такая перспектива была недоступна, оттуда было сложно даже заподозрить о ее существовании.

Тогда, в детстве, наблюдая за муравьями, Сережа частенько думал, что, возможно, кто-то похожим образом смотрит на их человеческий муравейник. Кто-то очень большой, кто знает о них больше чем ученые, казавшиеся ему в то время самыми умными людьми. От этих мыслей возникало странное ощущение – будто ты открыл какую-то незаметную прежде дверь и стоишь на пороге. Что впереди – не видно, и тебе одновременно интересно и немного страшновато. Он несколько раз спрашивал об этом у взрослых, но ничего внятного не услышал. Они либо смеялись и отшучивались, либо даже начинали сердиться и требовали прекратить «раскорячивать мозги себе и другим».

Сережа перестал раскорячивать мозги другим, но себе продолжил, как продолжил и наблюдения за муравьями. Скоро это принесло другую интересную мысль. «Что, если вся моя жизнь, – подумал он, – просто мысли какого-то космического существа? Если я успеваю столько всего разного подумать за один поворот головы слева направо или посмотреть несколько реалистичных снов за ночь, то почему весь мир не может быть чьим-то сном?»

Если он пытался вообразить, что это может быть за существо, ему представлялся инопланетный «циклоп» из старого советского мультфильма «Контакт». У циклопа были глаза на ножках, и Сережа тогда с интересом подумал, что с такими глазами можно посмотреть на себя без зеркала.

Сережа отпил еще немного вина и снова вкусно причмокнул, ожидая новую порцию гормональной щекотки. «А может это все действительно какая-то игра, как говорил Леха, в которой я сейчас нахожусь на определенном уровне и пока не могу перейти на следующий?»

От этих мыслей пришло тоскливое ощущение потерянности, будто прежде внутри него был навигатор с картой жизни, а сейчас вместо карты была лишь чернота. «Сервер недоступен», – сказал он неожиданно вслух и сам вздрогнул от звука своего голоса.

Накатившая потерянность быстро снижала поднятый инъекциями дофамин и нужно было исправлять ситуацию. Сережа сделал глоток вина и посмотрел на корзинку с хлебом, где лежали ароматные ломтики трех видов – черные, серые и белые.

Он облизнулся, а потом быстро, пока не передумал, намазал ароматную черную горбушку соленым маслом и аппетитно захрустел. Соединение с сервером не появилось, но тоскливые мысли о карте, навигаторе и потерянности отодвинулись куда-то в тень.

«А чего я собственно загоняюсь?, – подумал он. – Все же понятно. Надо еще „Мандельвакс“ приподнять, чтобы вообще не беспокоиться про деньги. И дальше продать долю и спокойно заниматься поисками этих жизненных навигаторов. Общаться с интересными людьми, путешествовать и обязательно кстати ходить в хорошие рестораны. Сколько мне еще нужно времени на Мандельвакс? Год? Два? Три? Да, где-то так, меньше трех вряд ли получится. Ну и нормально, куда мне торопиться?»

Он намазал еще кусочек хлеба, попытавшись сообразить – второй это или третий. Вроде бы второй. Но может и третий.

Ему отчего-то вспомнился паренек из спортивного магазина, затем статья про возраст, и следом представился тот возрастной транспортер с людьми, на котором он попытался найти себя. Вместо ответа почему-то возникло облачко грусти и жалости к себе, так что Сережа нахмурился и немного потряс головой, будто скидывая грусть. Это не помогло, и он снова открыл ленту, однако читать уже расхотелось. Уровень радости падал и срочно требовал подпитки. Сережа решительно открыл рабочий чат с коллегами, чтобы быстро сделать какое-нибудь совсем простое дело, но этого не потребовалось – помощь пришла с другой стороны: официант принес большой поднос, поставил перед ним несколько тарелок, а сам стал разделывать рыбу, вынимая кости.

Будто почувствовав, что он собирался ее проведать, но передумал, работа пришла к нему сама – телефон на столе задрожал, звонил Саша, руководитель продаж.

– Ты далеко? Говорить можешь? – Сережа сразу понял, что настроение у Саши хорошее.

– Могу, но еда стынет, поэтому давай быстро.

– Я подписал ТЦ на Соколе. Они будут нас продвигать.

– Классно. А который? Мы же там с двумя общаемся.

– Большой, где почти 500 точек.

– Огонь. Молодец.

– Я тоже думаю, что молодец, – небрежно сказал Саша. – Они ведь серьезно будут нас продвигать. Как в бриллиантовой руке, помнишь? «Кто не будет брать – отключим газ», – Саша усмехнулся.

– Помню, да. Если это все, то я пойду есть. Завтра поговорим. Надо обсудить их интеграцию. Мы ведь так быстро их не ждали, придется наверное кого-то помельче подвинуть в очереди.

– Завтра мы вряд ли обсудим – я буду отходить от того, что натворю сегодня, – Саша снова засмеялся. – Мы собираемся в баре на Маяке в 8.30. Приходи. Косте я уже позвонил.

– Я сегодня мимо. Жгите без меня.

– Ясно-ясно. Что – опять не в духе?

– Почему опять?

– Жениться вам надо, барин, – вздохнул Саша.

– Не дождетесь.

– Ну в общем ты все понял, если надумаешь – приходи, мы будем рады.

– Окей.

Сережа отложил телефон и энергично захрустел перечницей. Потом снова взял телефон, отключил звонок и вернул его на стол экраном вниз. А затем приступил к еде, отчего все другие события на время перестали существовать, как будто мир встал на паузу. Сереже было вкусно. Очень.