Читать книгу «Корректировщик. Блицкрига не будет!» онлайн полностью📖 — Георгия Крола — MyBook.

Для начала я встал и начал рассеянно бродить по залу ожидания. Остановился у газетного стенда, почитал «Правду». В «Правде» писали, что на советско-финском фронте затишье, авиация нанесла несколько ударов. А в старом номере «Советского искусства» от 5 декабря прочитал о выставке «И.В. Сталин и Красная армия». Попутно проводил рекогносцировку местности, намечал пути отхода и приводил себя в «боевое» состояние. А настроившись, уловил волну внимания от милиционера, стоящего в центре зала. Пора было действовать, и я постарался придать лицу выражение расстроенной растерянности. Всё, понеслась, я повернулся и направился к сотруднику милиции.

– Извините, товарищ милиционер!

– Старший милиционер Гаврилин, слушаю вас, гражданин.

Начало обнадёживает, идём дальше.

– Тут, понимаете, такое дело. У меня украли портфель. А там всё. Документы, вещи, деньги. Просто ума не приложу, как это получилось и что теперь делать. Я, понимаете, в Москве первый раз, ничего не знаю, и как мне теперь?

– Успокойтесь, товарищ. Прежде всего, где у вас украли портфель и что в нём было. Только представьтесь, пожалуйста.

Во, блин, прям лондонский полисмен на посту у Букингемского дворца. Завидно, право слово. Со мной менты так не говорили, ни в советские, ни, тем паче, в постсоветские времена.

– Да, извините. Доценко Егор Петрович. Инженер-механик. Работаю на Харьковском паровозостроительном заводе. Портфель украли на перроне, я рядом поставил, шапку хотел развязать, а посмотрел – нет его. А там паспорт, денег 1000 рублей, вещи. Главное паспорт, я в вагоне побоялся в кармане оставлять, а портфель под голову положил, думал, так надёжнее.

– Вы не волнуйтесь так, товарищ, – успокаивающе сказал постовой, – сейчас пройдём к нам в дежурку, напишете заявление, а там решим, что и как.

Так и пошли в неприметную дверь с надписью «Милиция», он – спокойный и деловой, а я жутко растерянный, с шапкой в руках. Дежурка была небольшая и походила, скорее, на приёмную. Скамья у стены, такая же, как в зале ожидания, письменный стол с лампой. За столом сидел мужчина лет сорока, с кубарём в петлице. Когда мы вошли, он поднял голову от бумаг и, скользнув по мне взглядом, вопросительно посмотрел на постового.

– Вот, товарищ младший лейтенант, у гражданина на выходе из поезда вещи украли. Совсем распоясались, чуть не с каждого поезда жалобы идут. А у гражданина, вот, и паспорт, и деньги были в портфеле.

Младший лейтенант посмотрел на меня. Спокойно и даже с сочувствием. Вот только есть у меня такое ощущение, что меня прицельно срисовали.

– Ну что ж, гражданин…?

– Доценко. Егор Петрович.

– Гражданин Доценко. Садитесь к столу, вот бумага, вот ручка – пишите объяснение.

Вот когда я поблагодарил господа бога и учительницу русского языка! Писать-то надо пером, макая его в чернильницу. А я инженером назвался, попробуй тут, начни карябать и сажать кляксы. Писал я лаконично и чётко. Мол, в поезде № такой-то, слава богу, чисто на рефлексах запомнил, из какого поезда вышел, я положил деньги и документы в портфель, а портфель под голову. При выходе из поезда поставил портфель возле ног и стал развязывать уши у шапки, наклонился, а портфеля нет. Тут же указал Ф.И.О., год и место рождения, образование, место работы. Закончив, пододвинул объяснительную дежурному и расстроенно спросил:

– Так что мне теперь делать, товарищ младший лейтенант?

Не отрываясь от чтения (он просматривал моё заявление), младшой сказал:

– А ничего. Пока посидите здесь. Отправим запрос в Харьков, ну а когда они ответят – решим, что с вами делать дальше.

Дежурный начал заполнять какие-то бланки, и где-то с минуту стояла тишина, нарушаемая только скрипом пера. Потом постовой, маявшийся у дверей, обратился к лейтенанту:

– Сидор Григорьевич, товарищ младший лейтенант, разрешите!.. – при этом в его голосе была такая просьба и надежда, что я даже улыбнулся.

Сидящий у стола дежурный эту мою улыбку поймал, улыбнулся в ответ, мол, совсем ещё дети, и сказал:

– Ладно, Борис, только быстро, в две затяжки, всё равно тут торчишь.

Обрадованный милиционер торопливо достал папиросы, вытащил одну, вопросительно посмотрел на дежурного. Тот кивнул, и он протянул мне пачку:

– Курите, гражданин?

– Нет, спасибо, бросил, давно уже. Иногда только, ну, под «это дело».

– Ну и правильно, – продолжая писать, сказал Сидор Григорьевич, – ни пользы, ни удовольствия, вонь одна.

Он открыл ящик стола, достал печать, подышал на неё и быстро проштамповал все бланки. Подписал один из листов, сложил всё в аккуратную стопку и потянулся за скрепками. Постовой торопливо докурил и загасил бычок в пепельнице на подоконнике. Чёрт, а я всё-таки крепко передёргался. Пепельницу я не заметил, что хреново! Должен был отметить, как возможное оружие. Тем временем постовой спрятал бумаги за отворот шинели, козырнул и вышел.

Лейтенант вернулся к своим бумагам, а я устроился поудобнее и заснул. Заставил себя заснуть специальным волевым усилием. Ничего так не успокаивает охраняющего, как вид подопечного, который от переизбытка событий и волнений клюёт носом. Да и мне это на пользу, денёк выдался не из лёгких…

Проснулся я от того, что меня легонько трясли за плечо. Открыл глаза и увидел улыбающегося Бориса.

– Здоровы вы спать, Егор Петрович, – сказал дежурный, – да ещё в таких условиях.

Мои внутренние часы говорили, что я проспал часов пять. Освещение в комнате указывало на то же самое. Но! Лейтенант назвал меня по имени-отчеству. То есть мою личность подтвердили? За пять часов? Фантастика, предки гении, снимаю шляпу. Это ж без Интернета, внутренних сетей и баз данных. Круто, круто и ещё раз круто! Пока всё это роилось в голове, я встал, поправил куртку и сильно потёр лицо ладонями. Вообще, сделал всё, что положено разбуженному человеку в такой ситуации. Младший лейтенант на этот раз стоял возле стола, держа в руках несколько справок.

– Итак. Вот вам справка, удостоверяющая личность, для предъявления в органы НКВД по месту жительства с целью восстановления паспорта. Её же можете предъявлять при проверке документов. Это – ордер на вселение в «Дом приезжего», Гаврилин вас проводит. Это талоны на питание в столовой при этом же «Доме приезжего», с деньгами у вас, как я понимаю, плохо. В ближайшие 4–5 дней вы должны заходить к нам в отделение, скажем, в районе 12.00. Найдём вора – опознаете вещи, не найдём – получите литер на поезд до Харькова. Гуляя по городу, будьте осторожны. Ну, и удачи вам.

Я жал ему руку, благодарил, прятал документы в карман и всё это время думал. Думал, что слишком уж легко всё получается. Слишком! Нет, в то, что в НКВД и милиции служили только маньяки-убийцы и садисты, я не верил никогда. То есть уроды были и, в зависимости от периода, довольно много, но далеко не все. И всё-таки! Никаких длительных расспросов, допросов, уточнений и перепроверок. А ведь мужик – профи, сразу видно. Званием, может, и не вышел, но дело своё знает крепко.

А со мной вёл себя как со старым знакомым, который попал в неприятную историю, но которого сто лет знаешь и потому особо проверять нет необходимости. Тем временем мы уже покинули и вокзал, и привокзальную площадь. Гаврилин вёл меня куда-то в сторону Кутузовского. Он шёл рядом и чему-то улыбался, и я решил, что молчание затянулось. Засмеявшись, спросил:

– Товарищ Гаврилин, а как вас по имени-отчеству?

– Да какое имя-отчество, я уже сменился, так что зовите Борис.

– Тогда я Егор. Слушай, Борис, а ты чего такой счастливый?

Борис рассмеялся. Звонко так, от души.

– Что, так заметно?

– Ага. Вроде и дежурил в Новый год, и смена не из лёгких, сам говорил, что ворьё распоясалось, а светишься, как новый грош.

Он снова рассмеялся.

– Да радость у меня. Рапорт мой удовлетворили, направляют в школу комсостава погранвойск. Я срочную там служил, а сейчас, ну, когда финны полезли, решил, что моё место там. Отучусь на курсах, а там – граница.

Он снова счастливо засмеялся. Мы свернули в одну улицу, в другую, прошли какой-то переулок, снова вышли на улицу и подошли к «Дому приезжего». Дом как дом, похож на типичные общаги КЭЧ. Я сам в такой жил, лейтенантом. Внешне – будто один человек строил.

– Ну, вот и пришли, – сказал Борис, – помочь с регистрацией?

– Да нет, справлюсь, спасибо твоему командиру. Иди, празднуй Новый год и рапорт, и что там ещё хорошего в стране. И ещё раз спасибо!

Мой новый приятель пошёл своей дорогой, а я поднялся по ступеням, отряхнул снег с ботинок и потянул на себя тяжёлую, обитую снизу железом дверь. Да, изнутри это тоже общага. Только вот дежурная сидит очень колоритная. Плотная тётка с круглым лицом, в платке, повязанном по-комсомольски. Могла бы быть даже симпатичной, если бы не выражение лица. Вот это настоящая держиморда! Ща как гаркнет: «Как стоишь, скотина!»

Тётка посмотрела на меня и, хоть не гаркнула, но рыкнула:

– Ну?!

Я протянул ей ордер, выданный милицией, и, по ходу того, как она читала, её лицо изменилось. Тётка, нет, теперь уже женщина, заулыбалась, на щеках появились ямочки, и оказалось, что она вполне может приятно оживить серость окружающей обстановки. Через пять минут я стоял в комнате, а дежурная, которую звали Галина Степановна, объясняла мне, что туалет в конце коридора (первое отличие, в моей общаге он уже был в комнате), коек четыре, но я, пока, один и могу выбирать любую. Тут же, попутно, уточнила, что столовая работает с 6 до 9, потом с 12 до 14 и с 17 до 21 часа. Если потороплюсь, могу ещё успеть. Я поблагодарил, сказал, что займу койку справа у окна, и пошёл в столовую.

Через час, примерно, сидя на койке и привалившись спиной к стене, я пытался унять дрожь. Уж не знаю, обед меня так расслабил или «завод» где-то кончился, но

Стандарт

4.12 
(155 оценок)

Корректировщик. Блицкрига не будет!

Установите приложение, чтобы читать эту книгу