рука с фишками двигалась с одинаковой скоростью, будь то ставка в 1000 или олл-ин на весь стек. Не было ни робости, ни броска. Только механическая точность.
отрабатывал до автоматизма каждое движение: как ровно и с одной скоростью ставить фишки, как смотреть не на карты, а в пространство перед собой, как дышать ровно даже в самых жестоких раздачах.
самый совершенный анализ бесполезен, если твой оппонент может так же легко прочитать тебя. Поэтому первым столпом его “Метода” стал абсолютный контроль над невербальной коммуникацией. Тишина в его понимании – это не отсутствие звука, а отсутствие информации, исходящей от тебя вовне.
Его интересовало не «что они сделали», а «почему они это сделали в тот конкретный момент против того конкретного оппонента?». Он искал скрытую логику, стоящую за, казалось бы, иррациональными решениями.
пришли инструменты познания.
На стенах появились графики, диаграммы и распечатки хенд-историй.
Стены стали внешним дисплеем его внутреннего процесса.
Графики отслеживали его прогресс по множеству параметров: ROI (возврат инвестиций), процент прохождения в деньги, win-rate в различных спотах. Это была макроэкономика его собственной игры.
Диаграммы визуализировали сложные концепции