О причинах ее покладистости Крокодил по имени Гена не задумывался. В традициях его субкультуры все было просто: семок вместе погрызли, за тухлую жизнь перетерли – можно лапать; не визжит, граблями не машет – пора насаживать на член. Обкатанным принципом он руководствовался и в отношениях со знатной мамзель.
– Вино закончилось, – напомнила Анна, когда он принялся расстегивать ее блузку.
– Заказать еще?
– Да. Водки.
«Джентльмен» метнулся к барной стойке.
Она достала из его пачки сигарету, щелкнула зажигалкой. Глядя в мутное пространство, затянулась. «Правильно ли я поступаю? Еще есть время остановиться, – терзали сомнения. На красиво очерченных губах появилась горькая усмешка: – Да-да, сомнение – главный признак интеллигенции. Сомневаться – значит, думать. Но если уж выбрала метод лечения, то нужно идти до финала, до логического завершения. Как поступал Демидов».
– Ща, Толян принесет, – вернулся Крокодил. – А ты куришь, да?
– Редко.
– Травку пробовала?
– Нет.
– А хотела бы?
– Ни в этой жизни…
В зале погасло центральное освещение, вокруг стало еще сумрачнее. Пенсионер недовольно зашелестел газетой, и официант поспешил включить бра над его столиком.
Затем вездесущий Сергей принес пузатый графинчик с водкой; бросая жадные взгляды на распахнутую блузку, наполнил рюмки. И исчез.
Анна пьянела. Ощущая на груди вспотевшие от волнения ладошки Крокодила, она прикрыла глаза и перебирала варианты, где было бы безопаснее поставить финальную точку в сценарии. Ее квартира в областном центре, а также квартиры знакомых в гарнизоне и в умиравшем городишке категорически исключались. Ближайшая гостиница находилась слишком далеко. Оставался автомобиль.
– Вы хоть бы людей постеснялись! – вдруг заметался по пустому залу гневный старческий голос.
Вздрогнув, она оттолкнула Крокодила, поднялась.
– Вы чего из приличного заведения вертеп устраиваете?! – не унимался седой пенсионер.
«Как же я про него забыла! – поспешно накинула она куртку и бросила на стол купюры. – Пожилой человек! Незнакомый, но… Боже, кокой стыд!»
«Джентльмен» закипал из-за обломанного кайфа.
– Чо ты лезешь, пенс вонючий?! – набычившись, двинулся он на старика. – Мы тебе мешали?!
Девушка схватила его за руку.
– Оставь человека в покое! Пошли…
* * *
Покружив по городку под моросящим дождем, белая Тойота остановилась в безлюдном переулке. Анна заглушила двигатель и сидела, не шевелясь. Куртка была расстегнута, блузка распахнута. Под ней, напоминая о поспешном бегстве из кафе, темнел лифчик.
Вниманием Крокодила завладели слегка раздвинутые коленки, обтянутые тонким полупрозрачным капроном. Поглаживая ближнюю ножку, он двигал край клетчатой юбки и потихоньку добрался до широкой резинки чулка и белевшей за ней полоски нежной кожи. А когда коснулся черных кружевных трусиков, девушка достала из сумочки упаковку презервативов.
– Ты ведь этого хочешь?
Прыщавый кавалер радостно закивал.
Расстегнув его джинсы, она вытащила наружу тонкий обмякший член. Еще «неповзрослевший», смешной и… мокрый.
– Какая прелесть. Половой гигант изволил кончить, изучая мои бедра, – насмешливо прокомментировала она.
– Ну, так… самую малость, – запылали его щеки алой пионерской зорькой. – Но, если пососешь, он встанет!
Анна щелкнула ноготком по члену.
– Ты еще не дозрел до орального секса.
– Мне вообще-то восемнадцать! – гордо заявил Крокодил. И с обидой добавил: – Для других созрел, а для тебя нет?
– Если перефразировать Еврипида, то: «Покажи, кто у тебя сосет, и я скажу кто ты».
– Кого пер… перефа?..
Вздохнув, она достала салфетку, высушила член и принялась его легонько мять и массировать. Крокодил закатил глаза, прерывисто задышал. Член не прибавил в толщине, но постепенно становился длиннее, оголяя небольшую розовую головку.
– Можем перебраться на заднее сиденье, – предложила она.
Но мальчишка вдруг заартачился:
– Да ну, в тесноте не по кайфу.
Она смотрела на него, не понимая, куда подевалось необузданное желание.
– Так, юноша, решай быстрее! Либо ты заканчиваешь свое грязное дело, либо выметайся, и я поеду домой.
Юноша секунду подумал и внезапно выдал глубокую мысль:
– В таком виде ты доедешь до первого мента. А потом два года будешь ходить пешком.
«Черт… а у него случаются проблески здравомыслия, – закусила девушка нижнюю губку. – Выбора нет – придется завершать лечение».
– Слушай, ты же хотела попробовать травку! – напомнил он.
– Я?.. Когда?!
– Ты была не против.
Она пожала плечами – изрядно сдобренная алкоголем память могла дать сбой.
– Есть тихое местечко, – осторожно прощупывал он почву. – Там и курнем, и потрахаемся в приличных условиях.
– Там никого?
– Пусто.
Анна завела двигатель.
– Командуй…
Спустя несколько минут Тойота повернула во двор между старых трехэтажных домов и остановилась у раскуроченной детской площадки.
Выйдя из автомобиля, девушка вдруг осознала, что выпила слишком много. Ноги стали ватными, руки слушались плохо. Бутылка вина, несколько рюмок водки. И все это на пустой желудок, на ослабленный депрессией организм. Последний раз подобный фортель она выкинула в студенческую пору, и он обошелся ей потерей девственности. То происшествие Анна списала на молодость, на отсутствие жизненного опыта и банальную случайность. Сегодня все делалось осознанно.
Над ближайшим подъездом красовался год постройки дома: «1951». Крокодил взял девушку под руку и почему-то повел не к двери подъезда, а к торцу дома.
– Жильцов давно отселили, дом третий год обещают снести, – пояснил он. – Дверь завалена изнутри, что б чужаки не шастали.
За углом нескладный юнец неожиданно выказал ловкость: подпрыгнув, зацепился за отлив, подтянулся, толкнул створку окна. Закинув ногу, забрался внутрь и… пропал.
Девушка в недоумении прислушалась, огляделась по сторонам.
Вдруг сверху послышалась возня – из окна показался край сваренной из арматуры лестницы.
О проекте
О подписке
Другие проекты