Отзывы на книги автора «George Gissing»

Входящий во многие уважаемые списки, это роман об окололитературной среде и в некотором роде литература ради литературы. Я где-то когда-то прочитала, что это социальный роман, так что я себе его представляла совсем иначе, потому совершила большую ошибку - я полезла в википедию читануть что да как. Ни в коем случае не делайте этого - почему-то в той одной фразе, которая описывает весь сюжет, содержится жирный спойлер, который портит очень многое - можно было бы просто читать и надеяться на лучшее, чем ожидать вполне конкретного удара: ну вот сейчас я переверну страницу и оно случится! От того, что удар не случается долго, книга кажется затянутой. Если бы не это ожидание, это было бы долгое вживание в жизнь персонажей, постепенное схождение с ними в пучину отчаяния - более осмысленный тип эээ... развлечения, которое обычно дарует хорошая книга.
Так вот, да, это социальный роман, потому что литераторы - тоже люди, и им надо кушать. В центре сюжета два персонажа, Эдвард Риардон, романист, который пишет качественные философские романы, за которые не стыдно в высокоинтеллектуальном обществе, и журналист Джаспер Милвейн, который хоть и не плохой человек, но очень практичный. Риардон очень опрометчиво женится, не имея достаточного капитала, чтобы существовать между написанием книг, да и публикация оных не приносит достаточных денег. В итоге он изнашивает себя до полного истощения сил, пытаясь в скором темпе написать хоть какую-то книгу, которая едва ли может помочь финансово надолго, после чего уверяется, что вообще больше не сможет написать ни строчки. Милвейн, куда менее талантливый, сразу ставит на лошадку репутации: знакомится с нужными людьми, пишет статьи, которые приносят куда больше прибыли, чем книга. Главная драма книги - это отношения. Любовь и нищета, считает автор, вещи несовместимые, что очень уж обидно для литераторов, которые едва сводят концы с концами. Они тоже хотят заводить семьи, что вполне понятно. Жена Риардона очень уж разборчивая дамочка, в конце-концов не выдерживает нищеты и обвиняет мужа, что он плохо о ней заботится. Это, собственно, она заездила его до изнеможения, настаивая, чтобы он писал, как будто писать - это как стулья строгать, процесс механический. Надо заметить, что при этом она не соглашается на то, чтобы её муж стал клерком - уж очень это не респектабельно. Не говоря уж о том, чтобы она сама как-то зарабатывала - об этом никто и не заикается. Хотя в книге присутствует сразу несколько женских персонажей, которые зарабатывают кое-какие деньги статьями. Милвейн, в том числе видя такой пример перед глазами, рассматривает брак только как способ получить денег и устроиться получше в обществе.
Этим романом автор рассказывает, что создавшаяся ситуация в литературе никуда не годится. Во-первых, традиция трёхчастных романов, которых требовал издатель - их удобно издавать для подписных библиотек, покупать собственные книги всё ещё было большой роскошью, - накладывала неуютные рамки на писателей, которым приходилось подчас чудовищно раздувать свои книги. Длина романа должна зависеть от того, сколько занимает рассказать то, что хотел сказать автор, и больше ни от чего. С этим сложно спорить. А вот с тем что во-вторых, не так всё гладко и поныне. Во-вторых, писатель должен получать за свои труды столько, чтобы хоть как-то достойно существовать, что-то типа минимального оклада. Даже сейчас, если ты не Джоан Роулинг или Джордж Мартин, тебе писательским трудом на жизнь не заработать - почти у всех писателей есть "основная" работа, чаще всего где-нибудь в университете, которая приносит регулярный доход. Ну и ещё одна проблема, на которую обращает внимание автор, это что печатное слово всё опошляется в угоду малообразованных, которые тут называются четвертьграмотными, видимо, хуже чем полуграмотными. Классическое образование включает в себя изучение латыни и греческого. Разорившийся Риардон распродаёт большую часть своих книг, но не Гомера. В полной нищете, имея только горбушку хлеба на обед, другой нищий писатель Биффен изучает греческих классиков. Вложив столько сил, времени и, наверно, денег, в подобное образование, кажется несправедливым, что всё это не приносит как такого дивиденда: ты точно так же голодаешь, как последний необразованный пьяница. И простой люд, который только и умеет, что читать, но не знаком ни с "Илиадой", ни вообще с принципами античного стихосложения, вызывает отвращение, хочется им запретить лезть в калашный ряд словесности. Ближе к концу ещё один из нищих литераторов, Уэлпдейл, добивается успеха, предложив одной из посредственных газет переквалифицироваться на развлекательные статьи крошечного размера: два абзаца о том, что ест на завтрак королева или как делаются стоячие воротники. Газета становится весьма популярной во всех кругах, низших и высших - потому что никто не хочет читать простыни о ямбах Гомера. Автор явно видит в этом некую деградацию вкусов, но конечно, и позитивный момент тоже: это хотя бы популяризует чтение как таковое. Что вообще-то странно, потому что кинематографа ещё не изобрели и чем ещё прикажете развлекаться?

Продолжаю свое литературное путешествие по страницам книг отчего-то забытых классических авторов, достойных не меньшего внимания, чем их знаменитые современники.

Джордж Гиссинг (1857-1903) и поныне хорошо известен английскому читателю. Так, читала на днях роман Горовица - ретеллинг приключений любимого Холмса. В предисловии книги автор прямо указывает на то, что обращался к произведениям классиков тех лет, чтобы лучше прочувствовать (а затем и передать) атмосферу, царившую в Лондоне конца девятнадцатого столетия. В числе авторов, к книгам которых обратился Горовиц, был и Гиссинг. Выходец из рабочих трущоб, Джордж Роберт Гиссинг как никто другой знал о бедах почти бесправного в те времена рабочего класса и отлично передал это в своих произведениях.

"Загробное", воистину зловещее название романа, написанного Гиссингом в 1899 году, более чем отражает суть и настроение книги (я бы сравнила ее с "Петербургскими трущобами" Крестовского или "Западней" Золя) - мрачное, безысходное, словно камнем притягивающее на дно. Редкие проблески счастья в жизнях персонажей общей картины не меняют: вектор пути, кажется, предопределен для них свыше заранее - страдания, помноженные на боль, вечное разочарование, суровые испытания, которым нет конца. И все это в обстановке нищеты, ежедневная борьба за шиллинг опустошает, очерствляет душу. Кому-то удается сохранить в себе человеческое в этой бесконечной погоне за грошиком, кому-то, увы, нет. Готовы предать близких, напакостить невинному человеку, поставить подножку, а то и вовсе - отправить на тот свет...

Этих в книге большинство. Однако приковывает наше внимание автор все же вовсе не к ним, показывая, что, даже находясь на дне, можно остаться благородным, щедрым, милосердным, трудолюбивым. Можно не скатиться в пьянство, можно не озлобиться на мир и судьбинушку. Несмотря ни на что, возможно остаться искренним и никогда не утратить драгоценное желание помогать другим.

Вереницей проходили такие, как Клементина, Джозеф, Боб, желающие немедленной наживы и не считающиеся ни с кем; такие, как Клара, тщеславные, завистливые, духовно пустые и оттого бесконечно несчастные. А были здесь и такие как Джейн и ее дедушка, неспособные равнодушно смотреть на страдания окружающие, готовые снять с себя последнюю рубашку, чтобы помочь ближнему, или Сидни, из благородных побуждений едва ли не самовольно отказывающийся от собственного счастья...

История Джейн, девочки, чья мать умерла, а отец ее бросил, типична, наверное, для прозы тех лет. На ум тут же приходит Диккенс и иже с ними: сироты, беспризорники, голимая нищета. Но автору все удалось вдохнуть искру в эту историю. Я все время с напряжением в душе и сердце следила за перипетиями в ее судьбу, переживая, ну когда же, когда этой бедняжке наконец-то повезет. Судьба в самом деле вечно обрушивала на нее свои удары. Забитая девочка, которую оскорбляли в доме, где она вынуждена была жить, затем - странная воля ее деда, вздумавшего отчего-то сделать выбор за нее - выбор жизненного пути, и, наконец, крах надежд после предательства близкого человека, разбившего сердце этой хрупкой девушке - не со зла, просто так получилось...

Реальность (а в правдоподобности описываемых Гиссингом картин я нисколько не сомневаюсь) здесь внушала ужас, а добрые поступки немногочисленных персонажей вновь дарили надежду на то, что добра в нашем мире все-таки чуточку больше, чем беспросветного мрака. Потрясающий все-таки это был контраст - между темнотой подвалов, каких-то грязных углов-каморок и светом неравнодушных сердец так, например, эпизод с благотворительной столовой отчего-то сразу запал мне в память и сердце, подарив урок смирения и безропотности. На примере своей умницы Джейн, тихой и скромной девушки, Гиссинг показывает, каково это - просто продолжать делать свою работу, несмотря на недовольство и неблагодарность окружающих и прочие обстоятельства. Если ты считаешь ее важной и необходимой - ты непременно должен продолжать ее делать по мере своих сил).

Это не было сказкой о Золушке, в одночасье, после всех трудов и испытаний, получающей все сполна: дворец, принца и золото. Но тем и ценна история, рассказанная Гиссингом: порою просто нужно продолжать жить, жить достойно, даже когда мечты рассыпались в прах.

Наконец-то подобные книги доходят до своего читателя. Знаю о планах одного крупного издательства выпустить эту книгу - впервые за много-много лет. Последний раз читатели могли насладиться этим романом - только представьте себе мысленно эту дату (я тоже, если честно, была в шоке) - в 1898 году, когда в "Вестнике Европы" печатались главы из книги.

Я, конечно, не могла удержаться от знакомства с романом еще до выхода официального перевода и нового издания. Потому читала в любительском переводе (сама английским не владею в достаточной степени, чтобы читать в оригинале), осталась в восторге: сильные характеры, непростые судьбы и какая-то невероятная атмосфера.