Гина. Что же с ним такое?
Реллинг. А вот что, фру Экдал: он одержим горячкой честности.
Гина. Горячкой честности?
Хедвиг. Это такая болезнь, да?
Реллинг. Да, да, это наша национальная болезнь. Но проявляется она только спорадически.
Гина. Не ходи ты с ним, Экдал.
Реллинг. И я скажу – не ходи. Оставайся там, где ты есть.
Ялмар (берет шляпу и пальто). Еще что! Друг юности чувствует потребность излить передо мной свою душу!..
Верле. Разве я исковеркал твою душу, Грегерс?
Грегерс. Ты исковеркал всю мою жизнь. Я говорю уже не насчет матери… Но тебе я обязан, что мучусь теперь угрызениями совести
Реллинг (подходя к нему). Послушайте, вы, господин Верле младший! Я сильно подозреваю, что вы и сюда явились с вашими неурезанными «идеальными требованиями» в заднем кармане.
Грегерс. Я ношу их в груди.
Гина. Тут, слава богу, никаким болотом не пахнет, господин Верле! Кажный божий день проветриваю…
Грегерс (выходя из-за стола). Вряд ли вам удастся выветрить ту вонь, которую я подразумеваю.
Реллинг. Ну, и вы, надеюсь, настолько поумнели с тех пор, чтобы немножко посбавить со своих требований?
Грегерс. Никогда, если передо мной настоящий человек.
Грегерс. Я был тогда молод.
Реллинг. Совершенно верно, вы были чрезвычайно молоды. И ваши «идеальные требования» так ни разу и не были удовлетворены, пока я жил там