Глава 4. Первый выстрел

Сообщение продолжало светиться в красном полумраке архива: «НЕ ДОВЕРЯЙТЕ СОФИИ». Никто не произносил ни слова — за последние двадцать минут случилось слишком много: человек с лицом Маркуса, проект JANUS, участник №9, предатели внутри базы, имя Уитмора, NULL. Каждая новая тайна перечёркивала предыдущую. Но сейчас самым опасным в помещении оказалась не информация, а человек — София Блейк.

Она смотрела на экран несколько секунд, потом медленно выдохнула.

— Ну что ж. Видимо, дошла очередь и до меня.

Клэр не опустила оружия.

— Есть что сказать?

— Очень много. Например, что если бы я работала на Уитмора, вы все были бы мертвы ещё в вертолёте.

— Не лучший аргумент.

— Согласна.

Маркус внимательно наблюдал за ней — профессиональная привычка искать признаки лжи: микродвижения, взгляд, интонацию, напряжение мышц лица. Не находил ничего. София выглядела по-настоящему растерянной, и это тревожило ещё сильнее.

Человек вне списка шагнул к терминалу.

— Позже.

— Что? — спросила Клэр.

— Разбираться с Софией будем позже. Потому что через несколько минут здесь станет очень людно.

Словно в подтверждение его слов где-то наверху прогремел взрыв, куда мощнее прежних. С потолка посыпалась пыль, лампы мигнули.

— Они начали штурм? — спросил Маркус.

— Нет, — ответил он, глядя вверх. — Они уничтожают комплекс.

София мгновенно поняла.

— Чёрт. Вейн понял, что архив открыт. Теперь никто не должен выйти отсюда живым.

— Начинаю его ненавидеть, — сказала Клэр.

— Это взаимно.

София уже двигалась к выходу — быстро, решительно, как человек, снова обретший цель.

— Куда мы идём?

— Уходим. Не через главный выход, если хочешь жить.

Подземные коридоры монастыря оказались куда обширнее, чем предполагал Маркус — уровень за уровнем, переход за переходом, будто под древним зданием скрывался настоящий лабиринт; красные аварийные лампы превращали всё вокруг в декорации кошмара. Группа быстро двигалась вперёд: Маркус, Клэр, София, Человек вне списка и трое оставшихся охранников — меньше половины тех, кто встретил их после посадки. Потери оказались огромными, и это было только начало.

— Кто-нибудь объяснит, кто этот человек? — спросила Клэр, кивнув на их спутника.

— Позже.

— Все любят это слово.

— Потому что сейчас не время.

Впереди появился тяжёлый гермозатвор. София приложила карту доступа раз, другой — ничего.

— Нас уже заблокировали.

Человек вне списка спокойно подошёл к панели, несколько секунд смотрел на экран, потом ввёл комбинацию символов — дверь открылась без единого сигнала, без запроса авторизации.

— Это невозможно, — сказала София, глядя на него так, будто увидела привидение. — Откуда ты знаешь коды?

— Я их создавал.

Никто не успел уточнить смысл сказанного — сзади прогремела автоматная очередь, коридор наполнился эхом выстрелов, один из охранников упал, второй открыл ответный огонь.

— ВПЕРЁД!

Группа бросилась через дверь, последний охранник буквально нырнул внутрь за секунду до того, как тяжёлые створки сомкнулись. Наступила тишина — только тяжёлое дыхание и удары сердца.

— Долго не продержится, — сказал охранник.

— Знаю, — ответила София, уже открывая карту комплекса. — Тогда куда?

Она указала на экран.

— Лес? Мы собираемся бежать через лес?

— Именно, — кивнул Человек вне списка. — Лукас Вейн ненавидит работать в лесу.

— Откуда ты это знаешь? — резко повернулась София.

— Потому что я знаю Лукаса Вейна. Настолько хорошо, насколько вообще можно знать такого человека.

— Сколько ещё сюрпризов у тебя осталось? — спросила Клэр.

— Очень много.

— Потом, — оборвала София. — Сначала выживем.

Через семь минут они покинули подземный комплекс через выход, замаскированный среди скал в нескольких километрах от монастыря — Маркус ни за что не заметил бы его сам. Ночь встретила их сильным холодным дождём, порывы ветра раскачивали верхушки деревьев, вдали гремел гром. Идеальная погода для побега. Идеальная погода для убийцы.

Они углублялись в лес молча — каждый понимал очевидное: где-то рядом Лукас Вейн, возможно, уже наблюдает, уже выбрал цель, уже нажал спусковой крючок. Маркус поймал себя на том, что постоянно оглядывается — древний инстинкт: когда хищник рядом, ты ещё не видишь его, но уже чувствуешь.

Сначала он услышал тихий щелчок — будто сломалась ветка. Затылок взорвался тревогой раньше, чем сработал разум. Он резко повернул голову и увидел далёкую вспышку между деревьями. Выстрел. Мир замедлился; Маркус, не успев ничего понять, бросился в сторону — пуля пролетела там, где мгновение назад была его голова, срезала кору дерева. Клэр закричала, София падала на землю, охранники искали направление угрозы. Но Маркус успел увидеть больше: на долю секунды, среди дождя и теней — высокого неподвижного человека с винтовкой, лицо скрыто темнотой, лишь короткий отблеск оптики. Того самого, из вертолёта. Лукаса Вейна. Их взгляды встретились через сотни метров дождя и темноты, потом фигура исчезла, будто её не существовало. А Маркус ещё не понимал самого важного: Лукас Вейн только что промахнулся. Впервые.

Он лежал в грязи, тяжело дыша, дождь бил по лицу — но почти не замечал этого. Перед глазами стояло лицо Вейна: высокий лоб, холодные глаза, короткие тёмные волосы, никаких эмоций, никакой ненависти, только работа. Именно это пугало сильнее всего. Люди ошибаются из-за эмоций — ненавидят, боятся, теряют контроль. Лицо Вейна выглядело так, будто внутри давно ничего не осталось.

— Маркус! Вставай! — крикнула София.

Вторая пуля ударила в дерево рядом, щепки разлетелись в сантиметрах от головы. Сомнений не осталось: Вейн всё ещё держал их на прицеле. Группа бросилась дальше, лес становился гуще, деревья скрывали обзор, но одновременно превращали любую поляну в ловушку. София шла первой — уверенно, будто знала местность; Клэр не отставала; Человек вне списка замыкал группу, постоянно оглядываясь — не нервно, а оценивающе, будто просчитывал следующую атаку.

Маркус догнал его.

— Ты действительно знаешь Вейна?

— Да. Очень старая история.

— Насколько старая?

— Старше тебя.

Он едва не споткнулся, но мужчина уже ускорил шаг — ответа не последовало, как обычно. Вопросов становилось больше, ответов — меньше.

Через несколько минут лес неожиданно закончился — перед ними возникла старая заброшенная дорога. София резко остановилась.

— Плохо. Открытое пространство.

Дорога проходила между двумя лесными массивами — почти триста метров открытого участка. Для обычного человека пустяк, для снайпера подарок.

— Есть другой путь?

— Нет.

В этот момент Человек вне списка тихо произнёс:

— Он уже здесь. Смотрит на нас.

— Откуда?

— Если бы я знал точно, мы бы уже стреляли.

Дождь продолжал лить, ветер качал ветви. И вдруг Маркус понял: именно этого Вейн и добивается — не убийства, пока не убийства, а напряжения, ожидания, страха. Охотник заставлял добычу смотреть во все стороны сразу, изматывал, ломал концентрацию, заставлял ошибаться.

— Бежим по двое, — подняла руку София.

— Это безумие.

— У тебя есть лучший вариант?

Первая пара охранников рванула через дорогу, низко пригнувшись — двадцать метров, пятьдесят, сто — ничего. Живыми достигли другой стороны.

— Следующие!

Клэр и один из сотрудников — снова ничего, только дождь. Маркус почувствовал нарастающее напряжение: слишком тихо, слишком спокойно. Снайпер вроде Вейна не станет тратить шанс попусту — если не стреляет, значит, ждёт или выбирает.

— Маркус. Теперь мы, — сказала София.

Они сорвались одновременно — бег, грязь, скользкая вода под ногами, сердце где-то в горле. Десять метров, тридцать, семьдесят — по-прежнему ничего. Маркус уже начал думать, что опасность позади, — и тогда прозвучал выстрел. Один, единственный, совершенный. Мир снова замедлился: рядом с ним дёрнулась София, будто кто-то толкнул её в плечо. Она потеряла равновесие, упала на колени, потом на бок — и осталась лежать неподвижно.

— СОФИЯ!

Маркус бросился к ней. Пуля пробила плечо навылет, кровь смешивалась с дождевой водой — но ранение оказалось тяжёлым, не смертельным. Для Лукаса Вейна это выглядело почти невозможным, и София, сквозь боль, тоже это понимала.

— Беги…

— Нет.

— Маркус…

— Нет.

Далеко на вершине холма мелькнула фигура с винтовкой — неподвижная, наблюдающая. Всего секунда, но этого хватило: Маркус выхватил телефон, максимально приблизил изображение, сделал снимок — размытый, зернистый, но первое доказательство того, что самый опасный охотник в их мире действительно существует. Фигура растворилась среди дождя, будто лес её проглотил.

Человек вне списка подбежал, посмотрел на рану Софии, потом туда, где только что стоял Вейн — и впервые его лицо стало по-настоящему мрачным.

— Он играет не по правилам.

— Что это значит? — поднял взгляд Маркус.

Мужчина помолчал, будто взвешивая каждое слово.

— Это был не промах. Лукас Вейн попадает в цель с полутора километров — в движущуюся цель, при ветре, ночью. И если София жива…

Он не договорил — не нужно было. Маркус сам закончил мысль:

— Значит, он хотел, чтобы она осталась жива.

Впервые рядом с Лукасом Вейном появилась ещё одна загадка. И она оказалась опаснее любой пули.

София сидела под деревом, прижимая ладонь к раненому плечу; Клэр уже наложила повязку — быстро, профессионально, без лишних слов. Но мысли всех занимал не Вейн и не рана, а сказанная фраза. Это был не промах. Маркус снова посмотрел на размытый снимок в телефоне — теперь он выглядел иначе: не как изображение убийцы, а как изображение человека, принявшего сознательное решение.

— Почему? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Человек вне списка.

— Ты же сказал, что знаешь его.

— Знаю. Но не понимаю, зачем он оставил Софию в живых. Лукас никогда ничего не делает случайно. Вот это меня и пугает.

Ответ никому не понравился, особенно Софии. Она медленно поднялась, поморщилась от боли, но устояла.

— Нам нужно двигаться дальше.

— Ты ранена.

— Я жива. Пока.

— Спасибо за поддержку, — бросила она Маркусу.

— Всегда пожалуйста.

Клэр невольно усмехнулась — первый намёк на нормальность за весь день. Но продлился он недолго: Человек вне списка вдруг замер, абсолютно неподвижно, как хищник, почувствовавший опасность.

— Что?

Он только поднял руку. Тишина, ветер, дождь — и вдруг Маркус услышал далёкий гул, сначала один двигатель, потом второй, третий. Много двигателей.

— Нет, — побледнела София.

— Что это?

— Поисковая группа.

Звук становился громче, ближе.

— Нас нашли?

— Нас ищут. Это хуже.

Над тучами появились огни — минимум шесть вертолётов, двигавшихся широким фронтом, прочёсывая лес.

— Откуда столько ресурсов? — спросила Клэр.

— Потому что официально мы террористы.

— Уже начинаю привыкать, — мрачно усмехнулся Маркус.

— Не привыкай. Такие ярлыки обычно заканчиваются пулей.

Пешком уйти уже не получалось — тепловизоры нашли бы их за минуты. Человек вне списка резко повернулся к северу.

— Сюда. Там есть шанс.

Лес постепенно становился каменистым — склоны, овраги, старые валуны; двигаться стало сложнее, зато исчезла прямая видимость. Через двадцать минут напряжённого подъёма они достигли гряды скал, и там Маркус увидел старый деревянный дом — одинокий, полузаброшенный, посреди ничего.

— Это что ещё такое?

— Укрытие. Моё.

Клэр нервно рассмеялась.

— Конечно. Разумеется. Секретная база в монастыре, теперь личный дом в лесу. Что дальше, космический корабль?

— Не исключено, — спокойно ответил мужчина, и никто так и не понял, шутил он или нет.

Дом оказался куда больше, чем выглядел снаружи: камин, запасы еды, аппаратура связи, медицинское оборудование, компьютеры, оружейный шкаф. София осмотрела помещение.

— Ты явно готовился. К чему?

— К сегодняшнему дню.

— Что? — обернулся Маркус.

— Я ждал тебя.

Снова эта фраза, снова ощущение, что половина разговора идёт мимо него.

— Перестань говорить загадками.

— Я стараюсь говорить как можно меньше — потому что чем больше ты узнаешь сейчас, тем меньше у тебя шансов пережить следующие сутки.

В этот момент один из компьютеров включился сам — никто к нему не прикасался. По комнате прокатился тихий сигнал, и на экране появилось: «ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: NULL», следом — «ВРЕМЯ ЗАКОНЧИЛОСЬ», а затем строка, оказавшаяся хуже первых двух: «РИД УЖЕ В ПУТИ».

— Рид? — не понял Маркус.

— Это невозможно, — сказала София. — Джонатан Рид сейчас должен находиться за тысячи километров отсюда.

Следующее сообщение появилось мгновенно, будто кто-то слушал их разговор: «ОН УЖЕ ЗНАЕТ, ГДЕ ВЫ». Экран погас.

— Мне начинает казаться, что этот NULL следит вообще за всем, — сказала Клэр.

Человек вне списка медленно покачал головой.

— Нет. Мне начинает казаться нечто гораздо хуже. Что NULL ничего не отслеживает. Он просто знает.

Он не договорил, но никто уже не хотел слышать окончание этой мысли.

Никто не спал — даже не пытался. После сообщений NULL само понятие безопасности потеряло смысл. Снаружи шёл дождь, ветер бил в стены, изредка доносился рокот вертолётов — поиски продолжались. Маркус стоял у окна с кружкой остывшего кофе и пытался собрать происходящее в единую картину. Безуспешно: JANUS, человек с его лицом, участник №9, NULL, теперь ещё и Человек вне списка — и где-то между всеми этими фактами находился настоящий Маркус Хейл. Если он вообще был настоящим.

— Опасная мысль, — сказал Человек вне списка от камина, будто прочитав его.

— Какая?

— Та, которую ты сейчас пытаешься не думать. Что если ты не тот, кем себя считаешь.

— Ты постоянно говоришь загадками.

— Потому что прямой ответ ты пока не примешь.

— Попробуй.

Он посмотрел на огонь, потом неожиданно спросил:

— Какое твоё самое раннее воспоминание?

Странный вопрос — но Маркус попытался вспомнить: детство, дом, школа, отец, лето, море — сотни образов. И вдруг заметил: все они начинались примерно с шести-семи лет. Ничего раньше. Ничего вообще. Будто кто-то отрезал первые страницы книги.

— Ты тоже заметил, — произнёс Человек вне списка, глядя на его лицо. Это было утверждение, не вопрос.

— У большинства людей есть более ранние воспоминания.

— Не обязательно.

Маркус хотел возразить, но не смог: он действительно не помнил ничего до определённого возраста. Совсем ничего.

— Ты хочешь сказать, что ему подменили память? — спросила Клэр.

— Нет. Я хочу сказать, что мы пока не знаем, чья это память.

Тяжёлая тишина. София подняла голову.

— Хватит. Либо начинай говорить прямо, либо перестань говорить вообще.

— Хорошо, — неожиданно кивнул он.

Это был первый раз, когда он согласился без спора, и даже Маркус это заметил.

— Что изменилось?

— Время.

Маркус вспомнил сообщение NULL — время закончилось — и внутри неприятно шевельнулась тревога.

— Объясни.

Мужчина подошёл к компьютеру, открыл старый файл — чёрно-белая фотография, лаборатория, учёные, аппаратура, а в центре молодой человек лет восемнадцати. Кровь отхлынула от лица Маркуса: он смотрел на самого себя, только на двадцать лет моложе. И снимок датировался временем, когда он ещё не должен был существовать.

— Это монтаж? — спросила Клэр. — Подделка?

— Нет. Ни то, ни другое. Это первый успешный субъект.

— Субъект М?

— Да.

— Кто он? — спросил Маркус, чувствуя, как сердце ускоряется.

— Именно это мы пытались выяснить двадцать лет.

В тишине раздался тихий щелчок — все одновременно повернули головы. София выхватила оружие.

— Что это было?

Щелчок повторился, теперь ближе, будто внутри дома. По позвоночнику Маркуса пробежал холод, и Человек вне списка резко изменился — вся его философия исчезла, остался только опасный профессионал.

— Всем на пол!

Голос прозвучал настолько жёстко, что никто не подумал спорить. Они рухнули почти одновременно — и в ту же секунду окно взорвалось внутрь: не разбилось, именно взорвалось, дождь стекла и щепок, ветер, и маленький тёмный цилиндр, катящийся по полу.

— ЛОЖИСЬ!

Граната сработала мгновением позже — но вместо огня комнату залил ослепительный белый свет. Ударная волна прокатилась по дому, слух исчез, всё стало белым и нереальным. Сквозь этот хаос Маркус разглядел силуэт — кто-то входил через разбитое окно, высокий, спокойный, вооружённый, двигавшийся с пугающей уверенностью. Даже сквозь ослепление он узнал его. Лукас Вейн больше не охотился издалека — он пришёл лично.

Белая вспышка ещё жгла глаза, слух возвращался медленно — сначала металлический звон, потом глухие удары, потом крики. Маркус перекатился по полу инстинктивно, не думая — секундой позже пуля прошила место, где только что была его голова. Не галлюцинация: Вейн действительно был в доме.