Глава 3. Человек вне списка

Вертолёт шёл на север. Город остался позади, под ними тянулись серые промышленные районы, складские терминалы, редкие островки жилых кварталов. Маркус почти не смотрел в иллюминатор — снова и снова возвращался к фотографии, лежавшей на коленях. Небольшой прямоугольник бумаги, несколько человек, обычный архивный снимок — если не считать одной детали. Его самого. Десять минут он искал признаки монтажа, ошибки перспективы, несовпадение теней — любую мелочь, которая объяснила бы невозможное. Ничего. Снимок выглядел абсолютно настоящим.

— Бесполезно, — сказала София, сидевшая напротив.

— Что бесполезно?

— Искать следы подделки. Их нет.

— Вы эксперт по фотографии?

— Нет. Но я проверяла её шесть раз за последние семь лет.

В кабине стало тихо.

— Семь лет? — переспросила Клэр. — Вы знали о нём семь лет и ничего не предпринимали?

— Напротив. Я очень много предпринимала.

Маркус закрыл папку.

— Начнём сначала. Кто вы такая?

София едва заметно улыбнулась — будто ждала именно этого вопроса — и протянула руку.

— София Блейк. Бывший оперативный аналитик Отдела специальных программ.

— Бывший?

— Отдел ликвидировали. Официально он никогда не существовал, а реально — девять лет назад.

Маркус устало потёр переносицу. История приобретала знакомые очертания: секретная программа, несуществующее подразделение, уничтоженные архивы, люди без биографии. В мире спецслужб такое случалось чаще, чем хотелось бы гражданам. Но фотография всё равно оставалась невозможной.

— Хорошо. Допустим, вы настоящая, папка настоящая — тогда объясните вот это. — Он поднял снимок.

— Не могу. Потому что сама не знаю ответа.

Это была первая по-настоящему искренняя фраза, которую он от неё услышал, и именно поэтому он ей поверил.

— Тогда что вы знаете?

София помолчала, словно выбирая, с чего начать.

— Ваш отец не погиб в автомобильной аварии. Его убили.

Что-то внутри у Маркуса напряглось — тема оставалась болезненной даже спустя двадцать лет, но взгляда он не отвёл.

— Кем?

— Не знаем. Через шесть часов после его смерти исчезли все материалы расследования — фотографии, протоколы, свидетельства, видеозаписи, даже тела двух агентов сопровождения.

— Каких агентов? Мне говорили, что отец ехал один.

— Вам много чего говорили.

Вертолёт тряхнуло воздушным потоком. Несколько секунд был слышен только гул двигателя. Потом София открыла папку, нашла нужную страницу и передала документ Маркусу. Он пробежал текст глазами один раз, потом второй, потом третий.

— Что там? — спросила Клэр.

Он молча протянул ей листок. Это оказался список участников операции «Нулевой протокол» — восемь человек: Майкл Хейл, Ричард Кейн, Джонатан Рид, несколько неизвестных имён. И последнее — Маркус Хейл, возраст 38 лет, статус допуска «Омега», дата документа — двадцать лет назад.

— Это шутка, — сказала Клэр, побледнев.

— Хотела бы я, чтобы это было шуткой.

— Кто составлял список?

— В этом и проблема. Никто. Документ появился в архиве в день запуска операции — без автора, без подписи, без источника.

Маркус закрыл глаза, пытаясь найти рациональное объяснение: ошибка, подделка, психологическая операция. Но каждая новая деталь разрушала предыдущую версию.

— Значит, вы хотите сказать… — Он не закончил: формулировка звучала слишком безумно даже для него самого.

— Нет, — покачала головой София. — Я не хочу ничего сказать. Я лишь показываю факты. Выводы делать вам.

Клэр подалась вперёд.

— Почему именно сейчас? Почему вы связались с ним сегодня?

— Потому что вчера произошло то, чего не происходило двадцать лет. Кто-то снова открыл Нулевой протокол.

— Файл ZERO, — сказал Маркус. — Его открывал я.

— Нет. Вы были вторым.

В кабине стало очень тихо.

— Кто был первым?

София смотрела ему прямо в глаза несколько секунд.

— Пользователь NULL.

Маркус и Клэр переглянулись. Сердце Маркуса застучало быстрее — впервые кто-то ещё знал об этой записи, впервые NULL перестал быть просто странной строчкой в журнале и стал частью настоящего расследования.

— Кто это?

— Именно это мы пытаемся выяснить последние двадцать лет.

Пилот повернулся к ним.

— У нас проблема.

София мгновенно поднялась.

— Какая?

— Нас сопровождают.

Усталость последних суток вдруг отступила — Маркус уже понял простую закономерность: в мире Софии слово «проблема» никогда не означало ничего хорошего. Она шагнула в кабину пилотов, посмотрела вперёд — и впервые за всё время потеряла самообладание. Всего на секунду. Но Маркус это увидел.

— Что такое?

— Это невозможно, — тихо ответила она, указывая на лобовое стекло. — Нас догоняет Лукас Вейн.

Имя ничего не говорило Маркусу. Но по лицу Софии он понял главное: есть люди, чьего появления достаточно, чтобы опытные оперативники начинали бояться. И Лукас Вейн был одним из них.

Спокойствие держалось на лице Софии всего несколько секунд, а потом она резко шагнула обратно в кабину пилотов. За время знакомства Маркус и Клэр уже успели увидеть немало тревожных реакций — Рид нервничал, охранники боялись, люди в архиве стреляли, — но София до этого момента выглядела человеком, которого невозможно вывести из равновесия. Поэтому её испуг оказался красноречивее любых слов.

Маркус подошёл к кабине.

— Кто такой Лукас Вейн?

Она не ответила — смотрела вперёд, туда, где среди облаков росла маленькая чёрная точка. Пилот выругался.

— Расстояние сокращается.

— Объясните мне, что происходит, — потребовал Маркус.

София наконец обернулась.

— Слышал когда-нибудь про людей, которых официально не существует?

— В моей профессии это случается примерно каждый вторник.

— Тогда представь человека, которого не существует даже для тех, кто сам не существует. Вейн — исполнитель. Не наёмник и не киллер, а нечто ближе к тому. Он появляется тогда, когда кто-то решает, что проблема должна исчезнуть навсегда.

Клэр поднялась.

— Я слышала это имя — закрытый внутренний отчёт, четыре ликвидации в трёх странах, все цели под государственной защитой, все убиты в течение одной недели. Никаких следов, никаких свидетелей.

— Это был он, — кивнула София.

— И теперь он летит за нами? Отлично.

— Нет. Совсем не отлично.

Пилот бросил взгляд на приборы.

— Он уже рядом.

Маркус приблизился к стеклу. Чёрная точка стала различима — лёгкий, стремительный вертолёт, приближавшийся с пугающей уверенностью, не виляя, не маневрируя, будто заранее знал их траекторию.

— Откуда он узнал, где мы?

— Хороший вопрос, — сказала София, открывая планшет. Несколько секунд она изучала карту, потом подняла взгляд на Маркуса. — Нас кто-то сдал. Информация о маршруте ушла буквально несколько минут назад.

— Среди своих? — выпрямилась Клэр.

— Я говорю только то, что вижу.

Вражеский вертолёт приблизился настолько, что стало видно чёрный корпус без маркировки, затемнённые стёкла — призрак в небе. Маркус вспомнил слова Рида: «Ты позволил себя заметить». Тогда фраза казалась бессмысленной. Теперь начинала обретать смысл.

— Куда мы летим?

— На временную базу.

— Где она?

— Не скажу — если нас возьмут живыми, я не хочу случайно им помочь.

— Начинаю понимать, почему ты ещё жива.

В наушниках пилота раздался короткий резкий сигнал, потом ещё один. Его лицо изменилось.

— Они нас захватили. Локатор, система наведения — кто-то получил наш цифровой профиль.

София выругалась — так, как Маркус никогда раньше от неё не слышал.

— Насколько всё плохо? — спросил он.

Пилот посмотрел на приближающийся вертолёт.

— Если это действительно Вейн…

Он не договорил — и не нужно было. Через несколько секунд раздался металлический щелчок снаружи. Пилот побледнел.

— Ракетный захват.

В кабине повисла тишина. Маркус никогда не служил в авиации, но даже он понял значение этих слов: кто-то навёл на них ракету, и этот кто-то не промахивается. София распахнула аварийный шкаф, достала чёрную сумку и бросила Маркусу.

— Парашют. Хотела бы, чтобы я шутила.

За иллюминатором чёрный вертолёт продолжал приближаться — с каждой секундой, с каждым ударом сердца. Когда расстояние сократилось настолько, что стали различимы очертания кабины, Маркус впервые увидел человека внутри: спокойного, неподвижного, будто он не участвовал в погоне, а уже знал её результат. Человек слегка повернул голову и посмотрел прямо на вертолёт Софии. Даже с такого расстояния Маркус ощутил необъяснимую уверенность: это был Лукас Вейн. И прилетел он не ради разговора.

Меньше километра — и этого оказалось достаточно. Маркус никогда не видел этого человека, не читал его досье, не слышал его голоса, но что-то внутри подсказывало: опасность реальна и первобытна.

— Не смотри на него, — сказала София.

— Почему?

— Потому что большинство людей начинает думать не о том, как победить Вейна, а о том, как выжить.

— Разве это плохо?

— Для оперативника — смертельно.

Пилот резко увёл машину вправо. Внизу промелькнула река, потом лес, потом снова промзона — но чёрный вертолёт держался у них на хвосте, будто привязанный невидимым тросом. София не отрывалась от планшета, лицо её темнело.

— Что теперь? — спросила Клэр.

— Теперь начинается самое интересное.

— Ненавижу, когда люди так говорят.

— Обычно я тоже.

На экране планшета вспыхнуло неожиданное уведомление. София застыла, открыла его — Маркус успел разглядеть несколько строк: «ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН. ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: NULL. УРОВЕНЬ ДОПУСКА: АБСОЛЮТНЫЙ». Она резко закрыла планшет.

— Что это было?

— Ничего хорошего.

— Догадался.

— Маркус, ты никому не говорил про NULL? — спросила она.

— Только Клэр. И Риду.

— Тогда становится интереснее. Это сообщение появилось не от нас — внутри защищённой сети, к которой сейчас никто не должен иметь доступ.

— Кроме пользователя NULL.

— Именно.

Пилот громко выругался. Все посмотрели вперёд и увидели новую проблему: на горизонте одна за другой появлялись точки. Не вертолёты — беспилотники, три ударных дрона, шедшие с противоположного направления. Вейн позади, дроны впереди — идеальная ловушка, бежать некуда.

— Кто ими управляет? — спросил Маркус.

— Если бы я знала… — начала София, и в этот момент её телефон зазвонил. Экран не показывал ни номера, ни имени — только одно слово: NULL.

В кабине стало очень тихо. Даже пилот замолчал. София ответила.

— Слушаю.

Несколько секунд тишины, потом из динамика раздался голос — спокойный, мужской, знакомый. Маркус узнал его сразу: именно этот голос говорил с ним утром, предупреждал его, отправлял координаты архива.

— София. Ты снова опаздываешь.

Пальцы Софии сильнее сжали телефон.

— Кто вы?

— Неправильный вопрос.

— Тогда какой правильный?

— Почему я до сих пор позволяю вам жить? Разверните вертолёт на девять градусов западнее. Если не развернёте — через три минуты все на борту погибнут.

Связь оборвалась.

— Мы серьёзно собираемся его слушать? — спросил пилот.

София посмотрела на радар, на дронов, на вертолёт Вейна, потом на Маркуса.

— Как ты думаешь?

Он вспомнил архив, файл ZERO, координаты, предупреждения — всё, что говорил неизвестный, пока подтверждалось.

— Я думаю, он уже дважды спас мне жизнь.

София помолчала, потом кивнула пилоту.

— Девять градусов на запад.

— Ты уверена?

— Нет. Но лучшего варианта у нас нет.

Вертолёт накренился, линия горизонта сместилась. Прошла секунда, вторая, третья — и произошло нечто, во что никто на борту не мог поверить. Один из ударных дронов вспыхнул без попадания, без предупреждения, просто превратился в огненный шар. Через секунду взорвался второй, ещё через секунду — третий. В небе остались только облака дыма и абсолютное молчание.

Пилот ошеломлённо смотрел вперёд, Клэр открыла рот, София медленно опустила телефон. А Маркус понял страшную вещь: кто бы ни скрывался под именем NULL, этот человек только что уничтожил три военных беспилотника одним звонком. Настоящий центр силы в этой истории находился вовсе не там, где они думали, — а где-то гораздо глубже. И гораздо ближе.

— Никому не говорить об этом, — сказала София, когда тишина стала невыносимой.

— О чём именно? — спросил Маркус.

— О том, что мы только что увидели.

— Боюсь, это будет сложно забыть.

— Не забыть. Не обсуждать.

— Ты действительно думаешь, что после такого мы сделаем вид, будто ничего не произошло? — спросила Клэр.

— Я думаю, что кто-то способен проникать в закрытые военные системы, уничтожать боевые дроны и одновременно находиться внутри архивов Нулевого протокола — и я не хочу привлекать его внимание ещё сильнее.

— Кажется, этот этап мы уже пропустили, — усмехнулся Маркус.

Пилот вдруг выпрямился.

— Контакт потерян. С Вейном. Просто исчез с радара.

— Это невозможно, — сказала Клэр.

— Сегодня удивительно популярное слово, — заметил Маркус, но внутри ему стало не по себе: профессиональный убийца такого уровня не исчезает случайно. Если Вейн прекратил преследование, значит, либо получил новый приказ, либо уже достиг цели — и второй вариант нравился ему гораздо меньше.

— Он не отступил, — сказала София. — Такие люди не отступают. Они заканчивают работу. Или умирают.

— Через десять минут будем на месте, — сказал пилот.

Внизу больше не было городов — только бесконечный лес.

— Где мы?

— Чем меньше знаешь, тем дольше живёшь.

— Ещё одна любимая фраза спецслужб.

— Именно поэтому она пережила столько поколений сотрудников.

Вертолёт начал снижаться, и среди деревьев проступили очертания комплекса — не бетонные бункеры и антенны, которых ожидал Маркус, а старый монастырь: каменные стены, остроконечная колокольня, несколько хозяйственных построек, забытых лет сто назад.

— Это шутка? Наша секретная база в монастыре?

— Именно поэтому её до сих пор не нашли.

Вертолёт коснулся земли, дверь открылась, холодный воздух ворвался внутрь. Маркус выбрался наружу и сразу заметил четверых мужчин, одетых как обычные технические сотрудники, но двигавшихся слишком уверенно, слишком внимательно следивших за пространством. Один подошёл к Софии с планшетом.

— Есть новости. Плохие.

— Других сегодня не бывает.

Она взглянула на экран — и впервые действительно побледнела. Маркус почувствовал, как внутри снова растёт тревога.

— Что случилось?

София молча протянула ему планшет. На фотографии, сделанной меньше часа назад, была штаб-квартира Управления — толпа, полицейские машины, скорые, журналисты — и на огромном новостном экране в центре кадра лицо Маркуса Хейла под строкой: «ОПАСНЫЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ В ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ АТАКЕ НА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБЪЕКТ».

— Они сошли с ума.

— Нет, — тихо сказала София. — Они начали контратаку.

Клэр взяла планшет, лицо её стало жёстким.

— Это не просто розыск.

— Конечно нет. Это уничтожение репутации. Сначала появятся доказательства, потом свидетели, потом мотив.

— Поддельные?

— Разумеется.

Маркус вспомнил утреннюю фразу Рида — «уже поздно для вопросов» — теперь она звучала иначе, как предупреждение, как попытка спасти его от того, что происходило сейчас.

— Они делают из меня врага государства. Почему?

— Потому что тебя невозможно арестовать законно, — сказала София. — Потому что, согласно большинству архивов, ты вообще не должен существовать.

Маркус замер.

— Что?

Технический сотрудник вмешался:

— Мы проверили все базы — федеральные архивы, резервные копии, исторические записи. До девятнадцати лет ты существуешь. После двадцати двух — тоже. Но между ними отсутствуют три года.

— Это невозможно.

— Мы тоже так думали. Налоговые записи, медицинские, университетские, банковские, паспортные, военная регистрация — всё отсутствует за этот период.

— Но я жил.

— Вероятно.

— Что значит вероятно?

— Маркус, документально получается, что три года тебя не существовало.

Тишина. Лес вокруг монастыря шумел ветром, где-то каркнула ворона. И в этой странной тишине Маркус вдруг вспомнил мелочь, которой никогда не придавал значения: несколько фотографий пропали из старого семейного альбома, а отец всегда говорил — «они потерялись при переезде». Тогда это казалось случайностью. Сейчас — уже нет.

Прежде чем он успел поделиться мыслью, со стороны монастыря раздался выстрел — один, точный, профессиональный. Один из людей Софии рухнул на землю ещё до того, как остальные поняли, что произошло, а через секунду прогремел второй. Лукас Вейн их нашёл. Человек упал мгновенно, без крика, без предупреждения — секунду назад стоял у вертолёта, теперь лежал на мокрой траве. Маркус успел заметить небольшое тёмное отверстие над правым глазом и понял главное: Вейн не промахивается никогда.

— ЛОЖИСЬ! — закричала София.