Цитаты из книг автора «Генри Марш»

Я знаю, что все, чем я являюсь, все, что я чувствую и думаю как на сознательном, так и на бессознательном уровне, не более чем результат электрохимического взаимодействия миллиардов нейронов, соединенных между собой почти бесконечным числом синапсов (хотя к старости их становится значительно меньше). Когда умрет мой мозг, умрет и мое «Я». «Я» – это мимолетный электрохимический танец, сотканный из несметного количества бит информации, которая, как утверждают физики, материальна. Никому не известно, во что превратятся эти бесчисленные фрагменты информации, разлетевшиеся во все стороны после моей смерти. Раньше я надеялся, что они превратятся в древесину и листья дуба. Сейчас, наверное, что они станут грецкими орехами и яблоками в саду у дома смотрителя шлюза, если мои дети развеют там мой прах. Таким образом, нет рациональной причины бояться смерти. Как можно бояться пустоты? И тем не менее подобная перспектива меня пугает.

Этот механизм задействует имплицитную память, как ее называют психологи. Когда мы обучаемся новому навыку, мозг трудится изо всех сил; это сознательно управляемый процесс, требующий постоянных повторений и расхода огромного количества энергии. Но после того, как навык наконец освоен, мозг начинает координировать движения мышц на бессознательном уровне, отныне мы действуем быстро и эффективно. Когда мы используем новый навык, теперь активизируется лишь небольшой участок мозга. Впрочем, доказано, что, например, в мозгу профессиональных пианистов область, отвечающая за управление кистями рук, становится гораздо более развитой, чем у пианистов-любителей.

многие из них не пытаются симулировать – они просто невольные жертвы эффекта ноцебо, обратного эффекту плацебо. При эффекте плацебо, который неплохо изучен, люди излечиваются или как минимум начинают лучше себя чувствовать благодаря самовнушению: им помогает само ожидание успешного результата.

Этическая сложность работы врача состоит в том, чтобы относиться к пациентам так, как мы хотели бы, чтобы относились к нам, но при этом уравновешивать профессиональный подход и доброту эмоциональной отчужденностью, без которой медику не обойтись. Поиск золотой середины между состраданием и профессиональной отчужденностью и является первостепенной задачей для любого врача. Решить ее очень непросто – и сложнее всего, когда имеешь дело с нескончаемой чередой пациентов, которым зачастую не в силах помочь.

Наше «я» уникально, и оно знает себя только таким, каким является сейчас, в данный момент.

Мозг – это, если можно так выразиться, устройство, которое предсказывает будущее. Он создает модель внешнего мира и нашего собственного тела, что и дает нам возможность перемещаться в окружающем про

героин (официальное название – диаморфин

Когда мы окажемся на пороге смерти, где-то в укромном уголке нашего разума по-прежнему будет тлеть крошечный уголек надежды, и только перед самым концом мы смиримся с неизбежным и приготовимся к смерти.

Однако в медицине ничто и никогда не бывает известно наверняка – мы постоянно сравниваем вероятности и почти никогда не можем с уверенностью утверждать, к чему приведет тот или иной выбор. Следовательно, мы должны руководствоваться не только знаниями, но и критическим мышлением.

Мы хирурги, – продолжил я. – Мы склонны к тому, чтобы во всех случаях считать операцию необходимой. Но это отнюдь не означает, что операция – всегда правильное решение.