Цитаты из книг автора «Генри Марш»

национальности и уровня достатка.

Я подумал тогда: вот он – кульминационный момент, результат тех многих лет, что я занимался подготовкой Игоря. Однако два года спустя я случайно услыхал, что через несколько месяцев после операции девушка умерла из-за послеоперационной инфекции мозга. То, что он ничего не сказал мне и не спросил моего совета, когда развилась инфекция, привело меня в бешенство, и я чуть было не заявил ему, что больше никогда не вернусь на Украину, но в конечном итоге передумал. Позже я узнал, что Игорь, наоборот, думал, будто я откажусь приезжать на Украину, если он расскажет мне о произошедшем. Разумеется, это в корне не соответствовало действительности и свидетельствовало о том, насколько плохо он меня знает. Этот случай напомнил мне о том, как долго советское правительство не решалось признать Чернобыльскую аварию.

отношению к окнам ручной работы), готовя их к дракам и соперничеству, что с точки зрения эволюции является необходимым условием поиска партнера.

Тогда вандалы переключили внимание – когда я снова был в отъезде – на дорогие мансардные окна с многослойными стеклами. Они залезли на крышу, переломав в процессе немало черепицы, а затем пробили одно из окон куском массивной водопроводной трубы. Насколько я мог судить, это было сделано просто ради удовольствия, а не для того, чтобы проникнуть внутрь, – так сказать, из любви к звуку бьющегося стекла. Я утешал себя мыслью о том, что у подростков лобные доли мозга еще не полностью миелинизированы (то есть нервные волокна не полностью покрыты защитной миелиновой оболочкой). Именно этим принято объяснять то, почему молодые люди получают такое удовольствие от рискованных поступков: лобные доли их мозга – место, которое контролирует социальное поведение человека и просчитывает соотношение между потенциальным риском и пользой, – не развились окончательно, в то время как повышенный уровень тестостерона, связанный с половым созреванием, подталкивает юношей к агрессивным поступкам (пускай даже всего-навсего по

Работая в Непале, я жил практически на чемоданах: все, что у меня было с собой, – это одежда да ноутбук. Оказалось, что я ничуть не скучаю по оставленному в Англии имуществу, – более того, я воспринимал его как некую ношу, к которой обязан вернуться, а ведь все эти вещи так много для меня значили! Кроме того, став свидетелем нищеты, царящей в Непале, увидев, к каким ужасным последствиям приводит стремительная и непродуманная урбанизация, я взглянул на свое имущество в совершенно ином свете. Как же я жалею, что не осознал раньше, насколько это здорово – путешествовать по свету с одной только ручной кладью. В конце концов, в могилу ничего с собой не заберешь

американский нейробиолог Бенджамин Либет провел ставший знаменитым эксперимент, в ходе которого продемонстрировал, что сознательному решению пошевелить рукой предшествует (!) электрическая активность участка мозга, отвечающего за управление этой рукой. Никто пока не дал этому феномену достаточно вразумительного объяснения.

Мозолистое тело содержит бесчисленные миллионы нервных волокон, которые соединяют между собой две половины нашего мозга. Если полностью разделить мозолистое тело на две части – что иногда делают при наиболее серьезных случаях эпилепсии, – то у пациентов развивается синдром расщепленного мозга. Стороннему наблюдателю они покажутся вполне нормальными людьми. Но если смоделировать экспериментальную ситуацию, в которой оба полушария мозга видят разные изображения, то в итоге две половины мозга разойдутся во мнениях относительно того, что же они увидели. В частности, это касается названий и функций различных предметов: знания о том, как что называется, сосредоточены в левом полушарии, а знания о том, как что используется, – в правом. Сознание человека разделяется надвое. В реальности конфликты между полушариями довольно редки, хотя я и слыхал, что некий пациент, разозлившись на жену, одной рукой замахнулся на нее, в то время как второй попытался остановить самого себя.

«Хотите увидеть свой мозг?» – спрашивал я пациентов. Одни охотно соглашались, другие отказывались. Тем, кто соглашался, я говорил: «Вы один из немногих людей за всю историю человечества, которым довелось увидеть собственный мозг!» И пациенты в благоговейном трепете смотрели на монитор, показывающий их мозг. Был у меня даже случай, когда зрительная кора левого полушария (участок мозга, отвечающий за зрительное восприятие с правой стороны) смотрела на саму себя. Можно предположить, что в такой ситуации должен наблюдаться некий философский аналог акустической обратной связи [7] – своего рода метафизический взрыв. Но ничего подобного. Хотя один пациент, взглянув на отвечающий за речь участок коры своего мозга, который я обрабатывал отсосом, параллельно объясняя, что веду беседу именно с этим кусочком вещества, сказал: «Безумие какое-то»

Как заметил однажды Бенджамин Франклин, «единственное, в чем можно быть уверенным в этой жизни, – это смерть и налоги». Мы отчаянно пытаемся избежать и того и другого

влачить растительное существование.