Хорошо, что гематры не мстительны. Гематры даже не злопамятны. Мы просто ничего не забываем и точны в расчетах. Иногда расчеты такие древние, что не сразу вспоминаешь их происхождение: «Око за око, зуб за зуб».
К самому Тумидусу с расспросами подступить боялись – ледоруб, гвоздодер или кулак истинной ментальности, а военный трибун был скор на неуставные взаимоотношения.
– Не канючь! Кто кашу не доел?
– Я!
– Кто плохо кушал?
– Я!
– Вот тигр хорошо кушал – видишь, какой кошмарный вырос!
Макс оценил перспективу:
– Я буду холосо кусать!
Голиаф был модифицированным гибридом, рожденным тигрицей Лалит от льва Кирана. Так значилось в его паспорте. Еще там значились четыре с половиной метра в длину, не считая хвоста, и шестьсот семьдесят килограммов веса. «Шестьсот кило лени и семьдесят кило добродушия,» – шутил Давид Штильнер, когда трепал любимца за холку и чесал под нижней челюстью.
Помпилианка изменилась: милосердная принцесса обернулась беспощадной королевой. В истории Эскалоны такие метаморфозы случались с завидной регулярностью. Здесь не Эскалона, но история везде одинакова. Главное, взобраться на трон.
«Не склонны считать нарушением» вместо конкретного «не считаем нарушением». Это значит: «не склонны в данный момент». Это значит: «а ведь можем и счесть».
– Нет, – с серьезностью психопата, объясняющего жертве мотивы своего ужасающего поведения, ответил Диего. – Вы заблуждаетесь, сеньор. Вам плохо, вот вы и преувеличиваете.
Говорят, брамайни изобрели более восьмидесяти способов ношения сари. За минуту Анджали переоблачилась, безошибочно избрав вариант, от которого рыжий невропаст задышал как астматик во время приступа, а вехден Сарош минуту, если не две, цокал языком без перерыва. Приличия соблюдены, все, что нужно, прикрыто, но статная Анджали выглядела для мужчин сплошным эротическим обещанием.