Цитаты из книг автора «Генри Киссинджер»

Рузвельт значительно переоценивал послевоенные возможности Великобритании, предлагая ей одновременно защищать и восстанавливать Европу. Такая переоценка роли Великобритании была вызвана его глубочайшим презрением по отношению к Франции.

В том же духе Рузвельт отвергал любую ответственность Америки за экономическое восстановление Европы:

Рузвельт не имел ни малейшего желания держать американские войска в Европе, тем более в качестве противовеса Советам, что, по его мнению, американское общество никогда бы не приняло.

Настаивая на том, что нацистская победа будет угрожать Америке, он не имел в виду вовлечение Америки в войну ради восстановления европейского баланса сил. Для Рузвельта целью войны было устранение Гитлера как препятствия на пути к международному порядку, основанному на гармоничном сотрудничестве, а не на равновесии.

Каждый из победителей выступал с позиций исторического опыта собственной страны. Черчилль хотел восстановить традиционный баланс сил в Европе. Это означало перестройку Великобритании, Франции и даже побежденной Германии таким образом, чтобы эти страны совместно с Соединенными Штатами были способны противостоять советскому колоссу на востоке. Рузвельт представлял себе послевоенный порядок таким образом, чтобы три победителя вместе с Китаем действовали в качестве мирового совета директоров, силой обеспечивая мир и ограждая от посягательств любого потенциального злодея, каким Рузвельт прежде всего считал Германию. Такое представление о мире стало известно как план «четырех полицейских». Подход Сталина отражал как его коммунистическую идеологию, так и традиционную российскую внешнюю политику. Он стремился заработать на победе своей страны и распространить русское влияние на Центральную Европу. И он намеревался превратить страны, завоеванные советскими войсками, в буферные зоны для защиты России от любой будущей немецкой агрессии.

Немецкая армия опустошала Россию, но была не в состоянии нанести победный удар. Зимой 1941 года она была остановлена на подступах к Москве. Затем, зимой 1942/43 года, немецкое наступление, на этот раз нацеленное на юг России, было остановлено. В ожесточенной битве в замерзшем Сталинграде Гитлер потерял всю свою 6-ю армию. Хребет германской военной машины был сломан.

Последующие поколения американцев гораздо выше оценили полнейшую откровенность своего главы исполнительной власти. Но тем не менее Рузвельт, как и Линкольн, чувствовал, что на карту поставлена сама возможность выживания страны и сохранения ею собственных ценностей и что только сама история будет возлагать на него ответственность за результаты совершенных им единоличных инициатив. И, как это было с Линкольном, свободные люди обязаны Франклину Делано Рузвельту тем, что мудрость его одинокого существования сейчас воспринимается как должное.

То, что вступление в войну показалось столь внезапным американскому народу, случилось в силу трех факторов: у американцев не было опыта вступления в войну из соображений безопасности за пределами Западного полушария; многие верили, что европейские демократии сумеют сами справиться с агрессором, в то время как немногие понимали суть дипломатической деятельности, предшествовавшей японскому нападению на Перл-Харбор или поспешному объявлению Гитлером войны Соединенным Штатам. Изоляционизм настолько глубоко укоренился в сознании американцев, что понадобилось сбросить бомбы на Перл-Харбор, чтобы США вступили в войну на Тихом океане, а также что в Европе именно Гитлер объявил войну Соединенным Штатам, а не наоборот.

Когда была объявлена Атлантическая хартия, немецкие армии приближались к Москве, а японские силы готовились двинуться в Юго-Восточную Азию. Черчилль был более всего озабочен устранением препятствий к вступлению Америки в войну. Поскольку он прекрасно понимал, что сама по себе Великобритания не сможет одержать решительной победы даже при участии в войне Советского Союза и американской материальной поддержке. В дополнение к этому Советский Союз вполне мог рухнуть, и всегда существовала возможность достижения компромисса между Гитлером и Сталиным, угрожавшего Великобритании возобновленной изоляцией. Черчилль не видел смысла в дебатах по поводу послевоенной структуры до того, как он еще не был уверен, будет ли таковая вообще.

Различие между Атлантической хартией и планом Питта, при помощи которого Великобритания предлагала покончить с Наполеоновскими войнами, показывает уровень, при котором Великобритания превратилась в младшего партнера в англо-американских отношениях. Ни разу в Атлантической хартии не упоминается о новом балансе сил, в то время как в плане Питта не говорится ни о чем другом, кроме этого.