Один мой знакомый, психолог по образованию, однажды спросил у меня, как я могу объяснить тот факт, что многие близкие нам люди – украинцы – относятся к нам как к своим врагам.

Я попробовал что-то ответить сходу, но так ничего объяснить толком не смог.

Однако этот вопрос и у самого меня крепко засел в голове и не дает покоя.

– А, в самом деле, почему?

На самом деле это вопрос не такой уж и частный. Ведь придется объяснять причины, казалось бы, внезапно вспыхнувшей русофобии не только в одной стране – Украине, но и в большей части Европы.

У этого вопроса есть еще одно общее название: Евромайдан.

Почему он произошел?

Национальный вопрос

Я принялся вспоминать свое детство и юность, которые провел на Украине. Первые семь лет я учился в школе в Закарпатье, в небольшом городке Мукачево. Ну, там, понятно, что некоторые люди, особенно пожилые, относились к русским, скажем так, без особенного восторга.

Но это были пятидесятые годы, и со времени окончания войны прошло еще не так много времени. К тому же, за чужих здесь воспринимали не только русских, но и украинцев, приехавших с востока Украины. Тем не менее, мой отец, который прошел всю войну от Калининского фронта до Германии, хорошо знал обычаи националистов и всячески стремился уехать с семьей подальше на Восток.

Совсем недавно мы узнали, что в свое время Хрущев освободил из плена сидевших по тюрьмам и лагерям осужденных бандеровцев. Те вернулись на Украину, и многие заняли здесь руководящие должности.

Как известно шизофрения и национализм не лечатся.

Поэтому украинизация страны продолжилась ускоренными темпами.

Наконец, мы переехали на Днепр и считали, что проблема национализма для нас окончательно решена. Здесь я прожил еще 4 года, а после окончания средней школы уехал учиться в институте в ближнее Подмосковье.

Уже в год окончания школы в 1966 году некоторые мои одноклассники поступили кто в вуз Киева, а кто в Харьков. Я узнал, что в Киеве в вузе легкой промышленности перешли на украинский язык, отличие, скажем, от авиационного института в Харькове.

Я иногда приезжал с семьей погостить к родителям, где, казалось, все было по-прежнему.

Когда произошел распад СССР, самостийная Украина начала строить свое государство.

У отца в селе я видел, как селяне начали говорить на украинском, в отличие от города, где по-прежнему говорили на русском.

Однажды стал свидетелем странного случая в автобусе по пути в Кременчуг.

Пожилой мужчина, пьяный, похожий на бомжа, выкрикивал бранные слова, обращаясь к местным селянам:

– Я знаю, вы меня ненавидите только за то, что я русский! Сейчас вы еще тихие, но наступит время, и вы начнете резать нас, как свиней и плясать на наших трупах!

Чем закончилась эта пьяная выходка вконец опустившегося человека, уже не помню, но я так же, на долгие годы забыл этот странный эпизод.

И только теперь, анализируя известные только мне факты, о нем вспомнил

А еще лет через двадцать по всей Украине будут очумело скакать одурманенные наркотой и алкоголем люди и бешено орать:

«Коммуняку на гиляку!» (это еще об СССР) и «хто не скаче, той москаль!» (а это уже русофобия!).

Мой знакомый психолог сейчас вдвое моложе меня, и для него сознательное существование наступило уже в новой России.

Поэтому я постараюсь как можно лучше подготовиться к ответу на его каверзный вопрос.

Павло Тычина

В своих поисках я стал обращаться ко времени своей юности, но даже не к своим сверстникам, а к нашим старшим современникам: писателям и поэтам.

Украинская литература у нас в русской школе была практически наравне с русской.

Но если дореволюционную украинскую литературу я читал с превеликой охотой и однозначно любил, то литературу советского периода откровенно недолюбливал. Особенно стихи Павло Тычины.

Я уж не говорю о «дразнилках», которые были у всех на слуху.

Каждый из нас, кто жил и учился на Украине, хотя бы раз в жизни слышал фразу: "Краще з’їсти кирпичину, ніж учить Павла Тичину".

Помню, однажды задал вопрос училке:

– Как следует понимать строки стихотворения «Вставай, хто серцем кучерявий!»?

Разве на сердце могут расти волосы?

Не помню, что она мне ответила.

Я обратился за ответом к вездесущему интернету.

И вот что я вынес из прочитанных статей.

Во-первых, моя нелюбовь к поэту Тычине была, можно сказать, всенародной.

Во-вторых, он, скорее всего, и сам не верил в то, что писал: в свой «ура-патриотизм», «в партию» и т.п.

А революцию он, скорее всего даже любил, но не нашу, «октябрьскую», а свою – «буржуазно-националистическую».

Тычина был одним из тех, кого высоко ценила и отмечала Советская власть. Поэт-академик, Герой Социалистического Труда, лауреат Сталинской премии, депутат Верховных Советов СССР и УССР, он сразу же после войны занимал пост министра образования, а затем Председателя Верховного Совета УССР. Но в 1959 году он добровольно ушел с этого поста – якобы, в знак протеста против притеснения в республике украинского языка.

Поэтому это так противно у него все выходило:

«На майдані коло церкви

революція іде.

– Хай чабан! – усі гукнули, -

за отамана буде».

Мало того, что здесь проблемы с ударениями, да еще несколько облегченное понимание революции.

Если подвести итог моему маленькому экскурсу, то можно сказать, что именно посредством бездарной, не искренней и насквозь фальшивой поэзии многие школяры до нас и после нас приобрели устойчивое неверие в идеалы страны, казавшейся тогда нерушимой.

Кстати, именно у Тычины я услышал довольно редкое до этого слово: «майдан», означавшее (на арабском) площадь или открытое пространство.

Кто бы мог подумать, что скоро оно станет именем собственным творящегося в центре Киева действа.

А всплыло оно довольно неожиданно в конце 2004 года в период так называемой «оранжевой революции», которая стала первым шагом к Евромайдану и войне в Донбассе