Глава 4

Не самое приятное расставание вышло, но мне вроде как удалось загладить вину. Я пообещал, что мы встретимся снова и удалился, а милая Флёр взбежала по ступенькам и захлопнула дверь так, что с фасада едва не посыпалась штукатурка. Ну, это пройдёт. Надеюсь.

Теперь я шёл по улицам города, страшно довольный тем, что всё получилось. Или почти всё. Патент в кармане, груз продан, корабль готов отплыть хоть на Северный Полюс. Осталось уладить кое-какие дела на Тортуге, и можно снова отправляться в плавание.

На этом острове было два человека, чья смерть меня бы порадовала. Луи-Арман-Готье д`Эрве, но я надеялся, что его приговорят к смерти за государственную измену, и Исхак Леви, которого я бы с удовольствием прикончил лично. Для надёжности, конечно, стоило бы и господина д`Эрве придушить в камере, но, на мой взгляд, это было как-то низко. Даже для пирата. Он, конечно, заслуживал смерти, но пачкать руки попросту не хотелось.

Поэтому, первым делом я решил ненадолго записаться в антисемиты. Я понимал, что пришить торговца в городе это чуть посложнее, чем взять какое-нибудь корыто на абордаж, но план уже потихоньку рождался в голове. Всё должно пройти идеально, нас даже не должны заподозрить. Не хотелось бы попортить себе репутацию и сесть в соседнюю камеру с мерзавцем д`Эрве.

Леви не успокоится, он уже наверняка прознал о моём появлении в городе, да и слух про то, что я прибил его наёмников уже наверняка до него дошёл. Будем бить на упреждение, значит, нанесём превентивный удар. Почти что самооборона. Надо только посоветоваться с парнями.

Я отправился в таверну, в которой мы вчера отдыхали, надеясь застать моих офицеров там. Вряд ли они уже разбрелись по острову, скорее всего, спят или страдают с похмелья. Во всяком случае, обычно после наших попоек именно так и происходило.

Так произошло и на этот раз. Я вошёл в таверну, ночное веселье там уже поутихло, и только самые крепкие, два каких-то незнакомца, продолжали пить. Несколько человек спали, уткнувшись лицами в столы, прямо там, где их настигла последняя порция рома. Среди них я узнал Жоржа. Вряд ли он сумеет что-то подсказать, но я всё же отправился прямо к нему, в дальний угол таверны.

– Жорж, дружище, подъём, – я тихо толкнул его в плечо.

Тот промычал что-то невнятное. Сегодня во вторую смену, ага.

– Вставай говорю, Жорик, мать твою, – буркнул я.

Буканьер вдруг поднял на меня мутный расфокусированный взгляд, пытаясь хоть как-то собрать глаза в кучу.

– Вы… Оба… Чё надо… – промычал он, и я понял, что дальнейшее общение бесполезно. Лыка не вяжет.

Ладно, поищу кого-нибудь ещё. Но из моей команды здесь больше никого не было. Возможно, кто-то был в комнатах наверху, но это было никак не проверить.

– Эй! Капитан! – меня внезапно позвали те двое. Тон мне сразу не понравился, но слова не сулили ничего плохого. – Айда-ка, выпей с нами! Вдвоём скучно пить, а тут все уже готовые!

Я покосился на них, не имея ни малейшего желания присоединяться к их компании. Ещё и с утра, когда нам предстоял целый день разного рода хлопот.

– Благодарю за предложение, господа, но я вынужден отказаться, – произнёс я.

– Да? А тут болтали, что Чёрный Капитан хоть бочку рома выпить горазд, – хмыкнул один из них, долговязый, про себя я окрестил его Длинным. – Так и знал, что брешут.

Любопытное прозвище мне тут уже придумали. Ну, пусть будет.

– Как я тебе и говорил, – фыркнул второй, одноглазый, про себя я окрестил его Кривым. – Байки это всё. Кишка у него тонка с настоящими морскими волками пить!

Я хмыкнул, вперил в него злой взгляд исподлобья. Кишка тонка, как же.

– Морскими волками? Да вы скорее шавки подзаборные, – процедил я.

– Чо сказал?! – вскинулся Кривой, вскакивая из-за стола.

На столе загремела посуда, он его едва не опрокинул на своего дружка. К нам подскочила усталая трактирная девка, замахала каким-то грязным полотенцем.

– Месье, месье, не надо! Прошу, успокойтесь! – запричитала она.

– Я совершенно спокоен, мадемуазель, – сказал я. – Отойдите в сторонку, а то эти месье могут и вас зацепить ненароком.

– Ща я тебя успокою, сукин ты сын! – заревел Кривой.

Второй тоже поднялся, девка взвизгнула и резво отскочила в сторону. Накрытый стол они всё-таки опрокинули, вся их еда и алкоголь полетели наземь.

– Твою мать! – Длинный выругался и бешено уставился на меня, будто это я лишил их завтрака и выпивки.

Оба уже были пьяны, но не настолько, чтобы это могло им помешать в драке. Но достаточно, чтобы полезть в драку на меня. Ну, как учил меня Владимир Владимирович, если драки не избежать – бей первым.

Я схватил с соседнего стола пустую кружку, швырнул Длинному прямо в рыло. Кружка соприкоснулась с его паскудной физиономией, и тот сел на задницу от неожиданного удара. Кривой полез махать кулаками, выкрикивая оскорбления, от которых покраснел бы даже сапожник, сбил с меня шляпу. Шляпа улетела в лужу чьей-то блевотины. Мы оба вдруг замерли.

– Эх, шакал ты паршивый, – расстроенно произнёс я.

За шляпу было обиднее всего, и я тут же пробил Кривому в левый, отсутствующий глаз. Тот не успел заметить и отреагировать, схватился за повязку и завыл, будто я ударил ему по яйцам, а не по лицу.

Я, видимо, увлёкся и не заметил, как поднялся и подскочил ко мне второй, размахивая своими орангутаньими лапами. Удар пришёлся мне в скулу, я отшатнулся, из глаз посыпались искры. Длинный попытался закрепить успех, но я уже знал, чего ожидать, поднырнул под его руку и хорошенько пробил ему в печень. Пожалуй, самое слабое место у любого мужчины на архипелаге. Длинный согнулся и захрипел, я тут же добавил ему в ухо, и тот повалился на пол.

Тем временем уже очухался Кривой. Он вдруг полез в партер, приближаясь вплотную ко мне, что-то громко звякнуло и я почувствовал тупой тычок в брюхо. Я тут же оттолкнул Кривого, тот гадко ухмыльнулся. В руке у него блеснул нож, и я понял, что ещё жив только потому, что удар попал в пряжку ремня. Вот был бы славный конец для храброго корсара Андре Грина, подохнуть в обычной поножовщине.

– Ах ты мразь, – выдохнул я, извлекая из ножен палаш. – Щас я тебе второй глаз выколупаю.

Выражение радости на лице одноглазого вмиг потухло, а я почувствовал, как пережитый ужас трансформируется в нечеловеческую злобу, от которой шерсть на загривке встала дыбом, а кровь начала кипеть. Видимо, что-то такое всё же отразилось на моём лице.

– Ладно, погорячились мы слегка. Давай-ка всё уладим, капитан, – Кривой попытался дать заднюю, но после того, как он едва не вырезал мне аппендицит, мирного решения быть уже не могло.

– Защищайся, свинья, – процедил я.

Я мог зарубить его одним ударом, зарезать, как поросёнка, но злость кипела во мне настолько сильно, что я решил прикончить его медленно, чтобы Кривой мог испытать тот же самый ужас. Первым ударом я выбил нож из его руки. Кривой схватил колченогий табурет, пытаясь отбивать удары им, поймать клинок между ножек табурета и сломать его, но я был быстрее. Я наносил ему мелкие порезы один за другим, Кривой всё отступал и отступал, пока не оказался зажат в дальний угол. Как раз в тот, где спал Жорж.

В единственном глазу Кривого плескался страх, уродливой маской застывая на лице. Я вывернул табурет из его рук, замахнулся, чтобы нанести последний удар, но тут он рухнул на колени. Девчонка, которая была единственным свидетелем разыгравшейся сцены, завизжала от страха, и я помедлил с ударом.

– Пощады! – взмолился Кривой. – Прошу, не надо!

Но меня таким не разжалобить. Я уже собрался покончить с этим, как вдруг со своего места поднялся Жорж, промычал что-то непонятное и пустой кружкой зарядил Кривому в висок. Пришлось вложить палаш обратно в ножны.

– Кэп! – выдавил из себя Жорж. – Как… Как мы их, а?!

Я хмыкнул и потрогал пряжку ремня. На металле осталась явственная зазубрина, и по моей коже вновь пробежал холодок.

Глава 5

Я подождал, пока Жорж немного похмелится и придёт в себя, а потом мы вместе покинули эту несчастную таверну. Обошлось без смертоубийства, что меня даже немного радовало. Не думаю, что кто-то расстроился бы из-за пары местных забулдыг, и даже проблем с законом не возникло бы, но лишний грех на душу брать не хотелось.

– Где все наши? – спросил я, пока мы шли в сторону набережной.

– Дык… Хрен его знает, – пожал плечами Жорж.

– А тебя чего там оставили? – спросил я.

– Тоже… Хрен его знает, – протянул буканьер. – Добудиться, наверное, не смогли.

Шляпу пришлось оставить там, в таверне. К ней даже прикасаться не хотелось. И теперь на жаре довольно сильно напекало голову. Хоть уже была и осень, но солнце жарило ничуть не хуже. Тропик Рака, мать его растак. Я хоть и привык уже к местному климату, и к проливным дождям, и к палящему солнцу, но, как говорится, сибиряк это тот, кто тепло одевается. Бродить здесь без шляпы – рискованное занятие.

Пришлось зайти в лавку и раскошелиться на новую, непременно чёрную. Нашлась даже с чёрным пером какой-то неизвестной мне птицы, роскошным и длинным.

Мы вышли на пристань, прошлись по берегу в поисках нашей шлюпки. Никого не обнаружили. А из-за множества кораблей в гавани было трудно разглядеть наш.

– Куда они, чёрт возьми, подевались, – проворчал я.

– Кэп, смотри! Вон, «Орион» уходит! – вскинулся Жорж, пальцем указывая на удаляющуюся шхуну. – Вот падлы! Кинули нас!

– Жорж, мы его продали, – сказал я. – Пили вчера за это.

– Да? Ну ладно, – хмыкнул он таким тоном, будто мне не поверил.

Наконец, я увидел силуэт бригантины на воде. Нас тоже заметили и узнали, через пару минут за нами отправили шлюпку. Пришлось немного подождать, но это скорее, ждали нас.

Вся команда была уже на борту. Распухшие рожи выглядели сонными и злыми, но я видел, что они уже предвкушают новое дельце, на котором можно будет подзаработать и снова спустить все деньги на вино и шлюх.

– Капитан, – поприветствовал меня Шон. – Все на борту, четверо вчера пожелали уйти. Шестерых наняли взамен.

– Хорошо, – кивнул я. – Зови Клешню, зови боцмана, и пошли в каюту. Пошушукаемся.

Теперь-то я мог принимать в капитанской каюте гостей, и им даже не придётся стоять друг к другу вплотную. И мы могли даже сесть за стол, и мне не приходилось больше проситься в кают-компанию, чтобы поговорить о делах. Как большой босс, я теперь вызывал к себе.

– Предлагаю прищемить одного жида, – произнёс я, когда все трое вошли и Клешня закрыл за собой дверь.

– Я даже догадываюсь, какого именно, – фыркнул Шон. – Авантюра. Да и мстить за него будут, их знаешь сколько на островах? Они же все за одного.

– А мы никому не скажем, что это мы, – возразил я.

– Конкретные идеи есть? – спросил Клешня.

Я уселся в роскошное кресло и откинулся назад.

– Думаю, да, – сказал я. – Мы его самого выкрадем.

– И нам он на кой хрен? – хмыкнул Клешня.

– Выкуп? Эти не дадут, – отмахнулся Гайенн.

– Не. Я его прибить хочу, а заодно лавочку его вынесем, добра там изрядно, – сказал я.

– Я против, – сходу высказался Клешня. – Блудняк опять какой-то, опасно, да и на Тортуге никого не грабим, не принято.

– Христопродавца проучить всё-таки стоит. Да и прав капитан, добра там полные склады, – сказал Шон. – Главное, чтобы не увидел никто.

Боцман задумался, почесал седую щетину на шее.

– Если выгорит, то мы неплохо так наваримся. Особенно сейчас, когда у всех торгашей добыча из Маракайбо лежит. Если не выгорит, подохнем все до единого, – пожал плечами Гайенн.

– Будто когда-то бывало иначе, – хмыкнул я.

– И то верно, – проворчал он. – Я за.

– Вот и порешили. А ещё у меня хорошая новость, – сказал я. – Губернатор выписал мне патент.

– Действительно хорошая новость, – хохотнул Шон. – И ты после этого всё ещё хочешь обнести Леви?

– Да, – сказал я.

Клешня только вздохнул. Но я и без всяких слов прекрасно понимал, что он хочет сказать. Я бы на его месте и сам сказал.

– Но у меня есть план. И он сработает, – добавил я. – Нужны только лодки.

– Здесь это не проблема, – пожал плечами боцман. – На любой вкус. Сколько нужно?

– Пять-шесть. И наши шлюпки не подойдут. Отправьте кого-нибудь на поиски, денег я дам. Как найдут – пусть ждут на берегу. После заката выступаем. Я всё объясню, – сказал я.

План, как обычно, был прост. С одной стороны, конечно, всё осложнялось тем, что Бастер никогда не спит, с другой стороны, зато никто и внимания не обратит на моряков, прущих что-то по темноте. Охраны или солдат здесь всё равно не было, а простые горожане и заезжие флибустьеры не должны помешать.

В общем, за лодками отправили Эмильена и Гастона, плюс десяток гребцов, строго наказав никуда не разбредаться и ждать нас на берегу. А сами принялись ждать заката. Выходить раньше я не видел смысла.

Только когда солнце вновь утонуло в Мексиканском заливе, я приказал выдвигаться. Спустили шлюпку, вышли на берег. Малым составом, всего десять человек вместе со мной, этого будет достаточно. Остальные на бригантине потихоньку начали выходить с якорной стоянки. Я проводил «Поцелуй Фортуны» долгим взглядом, и только после этого мы по одиночке потянулись к дому еврея. Все лодки уже были на месте.

Дом Исхака Леви не выглядел неприступной крепостью. Но я не сомневался, что внутри он будет неплохо защищён. По прошлому визиту я примерно помнил интерьеры его лавки. Внизу лавка, вверху жилые комнаты. Двери крепкие, замки тоже, но и мы не пальцем деланы. Нет такого замка, который нельзя было бы вскрыть. Особенно, когда у тебя есть стальной ломик.

Но как известно, больше всего паролей уводят с помощью социальной инженерии, а не тупым перебором, так и здесь. Ломик был для плана «Б».

Изображая подвыпившего морячка, я пару раз прошёлся мимо лавки еврея. На втором этаже горел свет, двери и ворота склада, разумеется, были заперты. Исхак Леви всё-таки не был дураком. Да и мы явно не первые, кто хотел его раскулачить.