Глава 12

Я замер, понимая, что негритос поймал нас с поличным. По спине пробежал холодок, неприятный, мерзкий. А ещё я понимал, что он расскажет всё охране ради лишней маисовой лепёшки. Даже самый тупой ниггер догадается, что мы тут делаем. Я встал, загораживая собой вырытую яму.

Негр попытался заглянуть за мою спину, но я не дал ему этого сделать.

– Чего надо? – грубо спросил я.

Черномазый замялся, затрудняясь ответить.

– Ну?! Иди спи, – добавил я.

Он посмотрел сперва на меня, потом на Мувангу, потом себе под ноги, развернулся, буркнул что-то на своём негритянском, отошёл в дальний угол, где стояла параша, помочился там и вернулся к своей лежанке.

Муванга глядел на меня, ожидая приказаний, а я чувствовал, как липкий страх вгрызается в мои кишки, заставляя опустить руки, зарыть подкоп и сделать вид, что ничего не было. Следующей мыслью было задушить этого случайного свидетеля, чтобы он точно никому не смог ничего рассказать, но мне было страшно и противно убивать человека только за то, что он увидел то, чего не должен был видеть. Не настолько я ещё очерствел.

Оставался единственный выход. Бежать прямо сейчас.

– Муванга… Твой брат ходить может? – слова продирались через пересохшую глотку, будто через наждак, хрипло и тихо.

– Да, масса, – кивнул негр. – Только ты вставай не велел.

– Значит, пора вставать, – сказал я. – Иди, поднимай его.

Муванга безропотно отправился к брату, а я попытался растолкать Шона, который что-то промычал во сне и отмахнулся, словно от назойливой мухи.

– Вставай, мать твою, – прошипел я.

– Foc, дай поспать, уймись, – протянул ирландец.

– Вставай! – прорычал я, ещё сильнее толкнув его.

– Чего тебе? – нахмурился он, протирая ладонью заспанное лицо.

– Пора валить, – сказал я.

– Кого? Куда? Сейчас?! – не понял Шон.

– Сейчас, – подтвердил я.

– Ты… Докопал? – оживился он. – Заранее договариваться надо!

– Нет. Меня увидел ниггер. Зуб даю, он завтра нас заложит, – сказал я.

– Дьявол! Который из них? – Шон приподнялся на лежанке и оглянулся на спящих негров. – Эти двое?

Из темноты появились два силуэта. Муванга придерживал Обонгу, который стоял и непонимающе хлопал глазами.

– Нет. Эти двое идут с нами, – сказал я.

– Чего?! Зачем? – спросил Шон.

– Вон тот знает, где на острове живут беглые. Они нас укроют. На первое время, – сказал я, показывая на Обонгу.

Шон процедил сквозь зубы какое-то ирландское ругательство.

– А видел который? – спросил он, хрустнув костяшками пальцев.

– Уже неважно, – сказал я.

– Понятно, – буркнул Шон. – Ну, и что будем делать?

Я хмыкнул под нос. Копать, что ещё-то.

– Копать, – сказал я, опускаясь на колени, чтобы удобнее было выгребать землю.

Можно было уже не прятать следы и особо не заморачиваться насчёт скрытности. Шон уселся с другой стороны, тоже принимаясь раскапывать яму. Чёрные братья тоже были при деле, Муванга откидывал землю, которую мы выгребали наружу, а Обонга встал на стрёме, делать что-то другое ему пока не позволяло здоровье. На случай, если кто-то из заключённых проснётся, начнёт звать охрану или как-то попытается нам помешать.

Чем ниже мы зарывались в яму, тем проще было копать, и я хвалил всех Древних Богов, что барак не стоял на фундаменте, иначе нам пришлось бы рыть целый тоннель. А так мы уже подкопались под стену, и я чувствовал, что свобода уже близко, что вдвойне придавало мне сил. Я даже мог высунуть пальцы наружу, за стену, хотя этого, конечно, было недостаточно. И мы продолжали копать. Широкой щепкой, обломком мотыги и просто пальцами, обламывая ногти, но не обращая на это никакого внимания.

Шон тихо ругался на родном языке, явно нервничая, Муванга притопывал босыми ногами, словно пританцовывая, но я понимал, что негритос дрожит от страха. Второй порки им не пережить. А мной овладела какая-то холодная отстранённость, будто это всё происходит не со мной, и это помогало сосредоточиться на работе.

– Лишь бы снаружи какой-нибудь ублюдок не появился, – проворчал Шон.

Я тоже опасался такого исхода. Не хотелось бы, как в каком-нибудь тупом ситкоме, вылезти из подкопа прямо в лапы взвода охранников. Это будет совсем не смешно. Порой я пытался всмотреться в дырку, из которой черпал свежий воздух, но не видел там ничего, кроме травы и небольшого куска вытоптанной дорожки. Значит, с той стороны пока никого не было, иначе я бы заметил.

Копать стало сложнее, мне пришлось залезть в яму и выгребать землю уже не из-под стены, а с той стороны, и делать это быстро не получалось. Тем более, делать это вдвоём. В яме было темно, холодно, душно и страшно, воняло сырой землёй, но я рыл как крот, пока Шон изнемогал от безделья, нервничая всё сильнее.

Наружу уже можно было высунуть руку, а то и голову, если постараться протиснуться под бревном, но я всё равно продолжал рыть. Возможно, скоро подкопа хватит, чтобы мы с Шоном могли выбраться наружу, но для ниггеров придётся раскапывать шире. Я вообще начал сомневаться, что они смогут выползти, учитывая их выпоротые спины, но понадеялся на их жажду свободы. Выбора-то у них не было, либо ползти, рискуя ободрать заживающие раны и занести какую-нибудь инфекцию, либо оставаться тут, на плантации, рискуя подохнуть ещё тысячей самых изощрённых способов.

– Давай-ка я теперь, – сказал Шон, замечая, что я стал замедляться от усталости.

Спина гудела от неудобного положения, руки наливались тяжестью, и после тяжёлого рабочего дня тело молило о пощаде. Я выбрался назад в барак, вымазавшись в земле с головы до ног.

– Ну ты сам теперь как черномазый, – хохотнул Шон, занимая моё место с обломком мотыги в руках.

Я уселся на солому, привалившись к стене. Сердце колотилось как бешеное, и я никак не мог перевести дух. Хотелось думать, что цель уже близко, но я прекрасно понимал, что это далеко не всё.

– Пошире раскопай, – выдохнул я.

– Поучи меня ещё, – огрызнулся ирландец, и мне захотелось снова дать ему пинка, но у меня не было сил даже пошевелиться.

Главное, успеть всё до рассвета, когда в барак приходит надсмотрщик. Пока мы успевали, если работать в том же темпе, но и Шон постепенно замедлялся. Ежедневный лесоповал его здорово подкосил. Через какое-то время и он выполз из ямы, отряхиваясь от прилипшей земли и тяжело дыша.

Я без лишних вопросов снова полез под стену. Подкоп был почти готов, оставались буквально последние штрихи, и, когда я счёл его достаточно широким, то выполз обратно в барак.

– Готово, – выдохнул я. – Муванга, Обонга, идёте первыми.

– Чего?! Почему это? – вскинулся Шон.

– Их труднее заметить в темноте. И им дольше выползать. Как будете снаружи, прячьтесь тут же, у барака, – приказал я.

– Да, масса, – явно нервничая, отозвался Муванга. Его брат просто кивнул.

Муванга полез первым, на животе, стараясь не задевать спиной бревно, продвигаясь аккуратно и медленно. Шон Келли нетерпеливо бродил возле подкопа, чудом сдерживаясь от того, чтобы не дать негру пинка для ускорения. А я прислушивался к тому, что происходит снаружи, на случай, если что-то пойдёт не так.

Наконец, парнишка выбрался и залёг в траву рядом с подкопом, и в яму полез Обонга, кряхтя и шипя всякий раз, когда ему приходилось двигаться. Он полз ещё медленнее, чем его брат, и Шон Келли откровенно бесился, глядя, как какой-то негритос преграждает ему путь к свободе. Обонга выбрался и занял место рядом с братом, в траве.