Опять был день визитов. Опять одна из дам сказала:
– Пусть дети поиграют в соседней комнате.
И мы – два мальчика и две девочки – перешли в соседнюю комнату. Но во что играть? Сатеник предложила «в полицейских и воров». Что ж, мы были согласны. Я сказал им, что можно пользоваться двумя комнатами, кухней, передней и, наконец, дровяником – «мышиным царством». Про мышей я, конечно, промолчал. Мы разделились на две пары, я с Мелаат, Сатеник с Орханом. Орхан был одноклассник Рауфа. У него, как и у меня, была слава воспитанного, вежливого мальчика. Мелаат была младшей дочерью наших соседей-турков.
Первыми спрятались Сатеник с Орханом – они были «ворами». Мы с Мелаат отправились на поиски и очень быстро нашли их. Теперь была наша очередь прятаться. Мелаат предложила спуститься в дровяник. Не ронять же мне было своего достоинства, позориться перед девчонкой! Спустились. Дрова лежали высокими рядами, между ними оставались узкие проходы. Дальше шли запасы угля. Было темно. Мы стояли прижавшись друг к другу, затаив дыхание. Вдруг послышался какой-то шорох. «Мышь!» – пронеслось у меня в голове, и от страха я ещё сильнее прижался к Мелаат. Та в свою очередь перепугалась – тоже, наверное, про мышей подумала, схватила меня за руку. В первый раз я «обнимал» девчонку. И мне очень хотелось, чтобы мышь завозилась снова. Но тут раздался голос Сатеник: «Вон они, за дровами!» – и нам пришлось покинуть «мышиное царство».
В эту ночь я долго думал о Мелаат. Невольно в голову мне лезли всякие истории, которые рассказывали про девчонок турецкие мальчишки.
Наша игра «в полицейских и воров» возобновлялась каждый вторник. Я бывал в паре с Сатеник или Мелаат, и в обоих случаях игра мне очень нравилась.
Однажды мы с Сатеник были «полицейскими» и долго искали «воров» – нигде их не было. Вдруг я услышал, как под кроватью зашуршало что-то. Я нагнулся и увидел Мелаат. Но почему-то не стал кричать, что один «вор» найден… И она промолчала…
Всё это было странно и непохоже на моё «чувство» к Кристине. Я больше не думал о нашей «фее». Я даже мог теперь добровольно уступить её Христо или Мило. При условии, конечно, чтобы не прекращались игры «в полицейских и воров».
Но пришёл конец и этому счастью. Настал день, когда мне пришлось за всё расплачиваться.
Была большая перемена, я расхаживал по школьному двору, и вдруг со всего размаху наскочил на меня какой-то незнакомый мальчишка. Я сначала не обратил внимания, но мальчишка вернулся, стал передо мной и спросил:
– Ты меня знаешь?
– Нет.
– Вот тебе моя визитная карточка.
И замахнулся кулаком.
– Что тебе от меня нужно?
– Я – Товарищ Рауфа!
– Не понимаю.
– Сейчас все поймёшь… Получай!
И так двинул меня кулаком, что чуть нос не расквасил. Сцепились. Как назло, на правой руке у меня был нарыв. Мы катались по земле, и я думал, что плохо моё дело, что вот так, наверное, и пропадают ни за что люди. Но тут случилось чудо. Мальчишка, совсем было оседлавший меня, вдруг поднялся и тут же плюхнулся рядом. Кто-то нетерпеливо дёрнул меня за руку. Это был Христо. Оказывается, он ударил моего противника ногой в живот.
– Бежим, – сказал он, – их много, и Рауф с ними!
И мы припустились со всех ног.
– Ты не думай, пожалуйста, я вовсе не из-за тебя его стукнул, – сказал Христо. – Просто мне надо было кого-нибудь избить сегодня…
– Для чего?
– Кристина…
– Что – Кристина?
– Замуж выходит.
– Как замуж?!
– За старшего брата Рауфа.
Вот так новость!
– Я, – проговорил Христо мрачно, – я уверен, это против её воли. Надо что-то придумать.
– Что-то придумать?
– Надо похитить её. Да. И ты должен быть с нами в этом деле.
Я молчал.
– Значит, ты действительно дезертир…
– Нет, – ответил я, оскорблённый, – я буду с вами.
– Сегодня после обеда… спустимся к морю, обсудим положение.
– Мне в школу после обеда.
– Плюнь на школу!
Легко сказать – «плюнь». Но речь шла о Кристине, о «дезертирстве», наконец – это была наша «первая любовь», и я решился.
– Ладно.
– Значит, после обеда, перед кинотеатром «Тан».
Мы пожали друг другу руки, и Христо, посвистывая, удалился.
До сих пор помню этот день – вторник: ровно в половине второго я был у входа в кинотеатр «Тан», в полной растерянности, чувствуя себя закоренелым преступником: в школе уже начались послеобеденные занятия… что я скажу маме? Но я не успел придумать спасительной лжи. Ко мне подошёл Мило, за ним Христо.
– Поехали!
И мы вскочили в трамвай. У меня появилось такое чувство, будто и не было никакого «домашнего ареста», и я тут же забыл про школу. Мы спустились к морю. Христо предложил покататься на пароходе, – мол, там всё и обдумаем, платит он.
– Что мне теперь деньги! – сказал Христо. – Я стащил их из маминой сумки.
На пароходе я опять забеспокоился – вдруг кто-нибудь увидит. Кто-нибудь из учителей. Что тогда будет со мной? Да меня на виселицу просто вздёрнут, вот что будет со мной.
Была осень, дни стояли холодные.
Молча поднялись мы на верхнюю палубу и устроились на корме. Наше излюбленное местечко. Поблизости никого не было – все пассажиры предпочли укрыться на нижней палубе.
Первым заговорил Мило.
– Надо предупредить её письмом, – сказал он, – чтобы она приготовилась.
– А кто напишет?
Вопрос был более чем щепетильный. Среди нас один я умел писать, да и то с грехом пополам.
– Письмо будет короткое, – сказал Христо, – если она душой с нами, то поймёт с полуслова.
– А Рути? – спросили мы с Мило.
– Что – Рути? – разозлился Христо. – Рути тоже дезертир, раз согласился отдать сестру за какого-то там брата Рауфа! Он нам больше не друг. И не главнокомандующий! Он теперь заодно с Рауфом, а Рауф – наш враг!
– Ты прав, – сказал я, – ты достойный сын своего случайного отца!
– Что-о-о?
– Ну да, ведь твоя мама сейчас с другими шуры-муры разводит!..
– Что ты болтаешь?
– Тогда скажи, скажи, где твой отец? – запальчиво крикнул я в ответ.
Христо отвернулся. Мне даже показалось, что он плачет.
– У меня, – сказал он, – нет отца.
– Есть! – настаивал я. – И наше правительство его арестовало!
Он весь побледнел, а я уже раскаивался в своей глупости, я видел, как больно задели его мои слова, и добавил:
– Знаешь, я это слышал от наших соседок… в гости к нам приходили…
– Чтоб их… – Сказал Христо.
И вдруг Мило, всё время молчавший, крикнул:
– Всё летит к черту! Сначала ты от нас удрал, потом Рути, пожалуйста, вон что выкинул, теперь Христо… Так у нас и Кристину отнимут.
– Нет, за Кристину я буду драться, – сказал Христо. – Кто хочет, пусть идёт со мной. Я уверен, что это замужество – дело рук Рауфа. Он, проклятый, всё подстроил. Хочет нашу армию изнутри ослабить, перессорить хочет нас. А ты попробуй ещё такое сказать про мою маму! Убью тебя, так и знай.
– Христо, – сказал я, – я очень люблю твою маму, совсем как свою.
– Если б любил, не говорил бы так.
– Клянусь богом, Христо, я не знаю, что это значит.
– И я не знаю, но раз соседки сказали – значит, плохое. Я потом как-нибудь спрошу у мамы, что это такое «шуры-муры». А теперь приступим к делу.
– Пишем!
– Что?
– «Завтра вечером в 10 часов ждём тебя под акацией».
– А куда мы её спрячем?
В самом деле, куда мы спрячем Кристину?
Я предложил наш дровяник. Там можно спокойно оставаться до утра. Но потом, как быть потом?
– Не будем сейчас ломать голову, – отрезал Христо строго и решительно. – Там видно будет.
И мы сочинили такое послание:
«Чтобы спасти тебя от этого замужества, мы готовы похитить тебя завтра ночью в 10 часов. Приходи к акации».
Христо предложил нарисовать внизу сердце, пронзённое стрелой. Эта идея пришлась нам по душе, и мы нарисовали три капельки крови – по капельке от каждого. Осталось поставить подписи.
– Напишем свои имена, – сказал Мило.
– Нет, – возразил Христо, – лучше «офицерский состав армии с обручами».
Так и сделали. Теперь надо было решить, кто вручит письмо.
– Я! – сказал Мило.
– Через кого?
– Прямо в руки.
– Подкараулю. Как только выйдет на улицу – подойду, отдам.
– Ладно.
Поистине грандиозный план наметили мы и, конечно, знать не знали, что за всем этим ещё последует. Главное было похитить Кристину, а там – будь что будет. Таково было наше единодушное мнение, а я… я просто изнемогал от счастья: ведь Кристина будет в нашем дровянике! И мы – с ней! И пусть не то что мыши – пусть нападают огромные крысы! Ничего не страшно!
Домой я вернулся с большим опозданием и с порога уже начал громко стонать:
– А-а-ах! У-у-уф!.. О-ох!
– Что с тобой? – спросила мама, бледнея. – Где ты был? Мы с ног сбились, весь город обшарили, в полицию обращались.
– Я болею, – прохрипел я с трагическим видом, – я очень тяжело заболел. Умру, наверное… Горяченького мне… и в постель…
Мама внимательно посмотрела на меня:
– Откуда ты сейчас?
– О-о-ох… из шко-олы…
– Где твой портфель?
(Забыл! Забыл портфель!)
– В школе остави-и-ил… в школе…
– Почему?
– Учительница сказала, нести будет тяжело. Иди, сказала, иди и ложись немедленно в постель.
– Лгун! – закричала мама вне себя от ярости. – Твою сумку принесли из школы и сказали, что после обеда ты не изволил туда являться. Выкладывай, где был. Ну!
– В школе.
Меня поволокли «в гости к мышам». В «мышиное царство», которое завтра должно было стать нашим счастливым убежищем.
– На всю ночь! – крикнула мам. – Всю ночь будешь как миленький сидеть, пока не выложишь мне правду.
Конечно, на следующий день в десять часов вечера я и думать даже не смел о том, чтобы пойти к акации. Но обрекать себя на дальнейшие муки тоже было глупо – пришлось во всем сознаться маме и таким способом вырваться «из гостей». Долго я боролся со сном и всё старался себе представить, как Мило и Христо, смогли ли они что-нибудь сделать; и всё же не выдержал – заснул глубоким, крепким сном.
На следующий день вечером Христо и Мило поджидали меня возле школы.
– Не ходи домой, – сказали они, – турецкие мальчишки устроили засаду.
– Почему?
– Письмо попало к брату Рауфа.
– Как?
– Кристина…
Нет, этого не могло быть. Чтобы Кристина, наша фея, наша мечта, изменила нам, да так вероломно?!
– Кто относил письмо?
– Я, – сказал Мило. – Я подошёл к ней в бакалейной лавке, отдал письмо и убежал. Из лавки она вышла весёлая, – согласна, подумал я…
– А ночью вы приходили к акации?
Мило стал смотреть себе под ноги, в отношении меня всё и так было понятно, а Христо проговорил со вздохом:
– Эх, ребята…
Он был бледный-пребледный. А ночью, вот что было ночью. Когда мать Христо с «дядей» прошли в спальню, Христо потихонечку выскользнул из дому и пошёл к акации, но не остался под ней, чтобы не вызывать подозрений у ночного сторожа. Вернулся, переждал немного, пошёл обратно, и каково же было его удивление, когда он увидел Кристину, Рути, их отца и мать, выходивших из дома Рауфа. Они все хохотали и показывали рукой на акацию… Христо едва успел спрятаться.
Значит, о письме всем было известно, Кристина постаралась… И теперь ещё эта засада!
– Что же делать?
– Переждём до ночи, а ночью как-нибудь проберёмся.
– Мне нельзя опаздывать домой, – сказал я.
– Почему?
– Мама убьёт меня на этот раз.
– А так тебя ещё быстрее убьют, имей в виду, они, наверное, уже пронюхали, чей это почерк.
– Ну и пусть, – сказал я, – я с ними не стану связываться, даже если ругаться будут.
– Молодец! – сказал Христо. – И я с тобой пойду. Будем вместе до самого конца. Не бойся, можешь на меня положиться, если будет драка.
Мы с Христо обнялись и посмотрели на Мило. Тот явно колебался.
– А ты? – спросили мы.
– Сумасшедшие.
– Значит, ты предпочитаешь сдаться врагу? – сказал Христо.
– Нет, – сказал Мило, – я тоже пойду с вами.
– Эх, ребята! – опять вздохнул Христо. – И отомщу же я им когда-нибудь.
Кристина изменила нам, и из-за Кристины мы шли на явную гибель. Ничего. Пусть хоть узнает, как мы трое пострадали из-за любви к ней.
Я чувствовал, что Христо ко всему этому относится гораздо серьёзнее, чем мы. В нем зарождались ростки настоящей сознательной мести. И я не ошибся. Спустя много лет я узнал о событиях, довольно трагических для него…
Бесстрашными и твёрдыми шагами двинулся я по улице, удивляясь в душе своей дерзости. Я жаждал «погибнуть» в этом неравном бою. Я был уверен, что Мило разделяет моё желание. Да, победа будет даже… неинтересной. Никакого эффекта. Победив, мы только отомстим Кристине, а нам хотелось причинить ей боль, чтобы она пожалела, раскаялась, увидев нас, истекающих кровью.
Первым приблизился ко мне Осман. Это был манёвр с их стороны. Осман был хилый, щупленький и никогда раньше не осмеливался даже близко к нам подходить, а тут он как двинет меня плечом.
– Послушай, отойди, – сказал я спокойно.
– Сам отойди, гяур! – крикнул он в ответ и свистнул. В меня полетели камни, из каждой подворотни показался мальчишка, я был уже в кольце, когда заметил, что на помощь мне бежит Христо.
Больше ничего я не помню. Нас били как попало и куда попало, и кто знает, чем бы это кончилось, если б на шум не сбежались взрослые. Камень рассёк мне лоб, но я даже не почувствовал боли. Поднял голову – мы сидели посреди улицы, Мило нигде не было видно. Но я увидел Рути – в обнимку с Рауфом он удалялся с поля брани. Теперь он был во главе наших противников.
– Рути, – прошептал Христо, – Рути с ними… Собака! – закричал он и тут же вскочил и бросился догонять их. Я увидел, как он ловко с разбега дал ногой Рути по заду. Солдаты Рауфа с воинственными воплями набросились на Христо.
Я всё ещё сидел на мостовой. Но разве можно спокойно смотреть, как избивают лучшего твоего друга, и разве можно бросать драку на половине?
Я поднялся и в следующую минуту был уже в самой гуще дерущихся.
Шум стоял невероятный, все орали и молотили кулаками. Так продолжалось до тех пор, пока нас опять не растащили чьи-то сильные руки.
Всё было разбито… Что такое раны и ссадины? Пустяки. Была разбита наша мечта… Мы были оскорблены и страдали от этого сильнее, чем от побоев. Христо в первый раз при мне плакал, а мать его кричала на Рути:
– Не стыдно тебе, щенок? Не стыдно? На своих товарищей напал!
Но с другого конца улицы в бой вступила мать Османа.
– Замолчи! – закричала она. – Шлюха! Лучше за своим недоноском присматривай!
А Шувкра-ханум со своего крыльца:
– Сами! – закричала она. – Сами бесстыжие! Не заставляйте меня говорить, не то всех на чистую воду выведу! Уважаемые! Почтенные! Знаю я вас, «почтенных»!
Народу становилось всё больше.
– Зовите полицию, она оскорбила наше государство!
– Ох, чтоб ваше государство… И самих вас…
Моя мам не стала слушать дальше, дёрнула меня за руку, втащила в дом.
– Бессовестный мальчишка! – обрушилась она на меня дома. – Опозорил нас на всю улицу! Ты получишь у меня, держись теперь!
О проекте
О подписке
Другие проекты