Влад, не проронив ни слова, отложил чистое оружие и исчез в коридоре, двигаясь с тихой, хищной грацией. Я использовал суматоху, чтобы окончательно освоить местность. С разрешения Алисы я получил от неё кивок, на сей раз чуть более раздражённый я отлучился с мостика под предлогом окончательной проверки гравитационных ловушек в грузовом отсеке.

Грузовой отсек «Скифа» был его брюхом и причиной существования. Он представлял собой огромную пещеру с рифлёным полом для фиксации контейнеров. Высота потолка примерно десять метров. Воздух здесь был холоднее. По стенам, как лианы, тянулись шланги систем жизнеобеспечения, силовые захваты и мерцающие считыватели. Посередине были закреплены пять чёрных массивных контейнеров. В дальнем конце зиял массивный шлюз корабля, через который заглатывал и изрыгал грузы «Скиф». Здесь царила гулкая, металлическая тишина, нарушаемая лишь скрипом корпуса на доковых захватах. Идеальное место для нежелательных встреч или тщательно планирования своих действий, аналитически отметил я. Старые навыки срабатывали автоматически.

На обратном пути я заглянул в камбуз — крошечную капсулу с синтезатором еды, вечно забитым до отказа, и парой потёртых кресел, прикрученных к полу. Здесь пахло дешёвым кофе и безнадёгой. Затем зашёл в жилой отсек — узкий коридор с шестью спальными капсулами, встроенными в стену, как каюты в поезде. Моя капсула, согласно браслету, была третьей слева. Я заглянул внутрь. Тесное пространство, складной столик, терминал для личных данных и маленький люк в потолке для аварийной эвакуации. Никаких личных вещей, кроме затёртого фото какого-то горного пейзажа на присоске у изголовья.

Вернувшись на мостик, я застал финальную подготовку.

— Всем занять места! Пристегнуться! — голос Лаврова не дрогнул, но в нём появилась та самая, знакомая по лётчикам стальная струна. — Ки, доложи статус.

Синтетик повернул голову, его голос был ровным, без эмоций, как диктор автоответчика, но с идеальной дикцией:

— Все системы в пределах норм. Доковые захваты отстыкованы. Планетарный контроль даёт добро на выход. Координаты цели загружены. Предполагаемое время в пути при стандартном гиперпрыжке семьдесят два земных часа. Погрешность плюс-минус шесть часов.

— Подтверждаю, — бросил Лавров. — Алиса, выводи нас. Плавно. Не хочу, чтобы у меня груз в отсеке перемешался.

— Поняла, капитан, — отозвалась Алиса. Её пальцы замерли на джойстиках ручного управления.

Раздался глубокий, сокрушающий гул, исходивший, казалось, из самого остова корабля. «Скиф» содрогнулся, и меня мягко прижало к креслу. На экране, что транслировали с внешних камер. Стальная стена дока поплыла вниз, сменившись чернотой космоса, усыпанной не мерцающими и неподвижными, яркими точками звёзд. Никакой голубизны земли, которой я инстинктивно ждал. Только бездна. Холодная, величественная и бесконечно равнодушная.

Сердце на мгновение ушло в пятки. Древний, животный страх сковал меня на секунду. Но тут же его сменила волна такого же древнего, ликующего восторга. Я в космосе. Чёрт возьми, я в КОСМОСЕ!

— Стабилизация на орбите, — доложила Алиса. — Готовы к прыжку.

— Гена? — Лавров обернулся к инженеру, который, потный, весь измазанный в масле, с грязными руками и довольный. Он уже выбрался из люка в руках он держал аккуратно сложенную ветошь.

— Реактор мурчит как котёнок, капитан. Гипердвигатель в норме.

— Отлично. Ки, вводи координаты. Планета Аурум-4. Система Гелиос-Бета.

— Ввожу, — отозвался синтетик. — Напоминаю: Аурум-4 — планета, класса рудник-колония с разреженной, но пригодной для дыхания человека атмосферой. Основная деятельность на планете, добыча редкоземельных металлов. Правление корпоративный — совет космической корпорации «Херпикс Индастриз». Уровень безопасности: средний. Риски: повышенная геологическая активность, периодические пылевые бури, высокая вероятность встретить пиратов.

— Спасибо за в селящую в команду надежду и справку, — проворчал Лавров. — Всем приготовиться. Прыжок на десять. Девять…

Всё произошло не так, как я ожидал. Не было оглушительного рёва, не было звёзд, превращающихся в единую линию. Мир за иллюминаторами словно сморщился, сжался в точку, а затем развернулся снова, но уже другим узором. Звёзды прыгнули на новые места. В животе неприятно ёкнуло, в висках на секунду загудело. И всё.

— Прыжок завершён, — сообщил Ки. — Мы в системе Гелиос-Бета. До Аурум-4 шестьдесят восемь часов собственным ходом и затем два часа торможения.

— Ну вот и отлично, — кряхтя, отстегнулся капитан. — Стандартный вахтенный график. Гена, иди свой движок ублажай. Ким, свободен. Алиса, проведите с Мироновым основную диагностику систем, если он ещё не забыл, как это делать после своего падения. А то опять какую ни будь аномалию найдёт на свою голову.

В его голосе это прозвучало не как насмешка, а как предостережение. Я поймал на себе взгляд Алисы. В её глазах промелькнуло что-то вроде женского сочувствия ко мне.

— Пойдём, Миронов. Покажу, как не умереть от скуки в транзите и что делать, если «Херпикс» решит нас кинуть.

Я последовал за ней, мысленно усмехаясь. Скука? О, милая Алиса. У меня как раз появилось столько дел, что я точно не умру со скуки. Некогда здесь мне будет скучать. Теперь мне предстояло за трое суток сделать невозможное: изучить корабль так, чтобы знать его лучше прежнего хозяина. Понять мотивацию каждого члена экипажа, найти их слабые и сильные места. Разобраться, как устроена эта новая, дикая вселенная с её Гильдиями, корпорациями и империей. Нужно было выяснить, какой сейчас в империи существовал строй? Абсолютная монархия (самодержавие) или дуалистическая монархия. И главное мне почему-то нужно было обязательно выяснить, что за груз мы везём на Аурум-4.

— Вот здесь, — Алиса ткнула пальцем в схему на планшете, — мы можем мониторить энергопотребление всех систем в реальном времени. Если гравикомп снова начнёт капризничать, ты увидишь скачок именно на этой линии. Понятно?

Мы находились в тесном отсеке, который Алиса называла техническим лабиринтом, оба стояли в узком проходе между двумя рядами гудящих серверных стоек. Свет был приглушённым, а воздух гудел от кулеров. Идеальное место для приватного разговора, если знать, как подступиться.

— Понятно, — кивнул я, стараясь выглядеть сосредоточенным. Потом нарочно потёр виски. — Всё логично. Просто… голова до сих пор гудит после этого падения. Иногда кажется, что я помню каждый болт на корабле, а иногда путаюсь в элементарном. Стыдно, конечно.

Алиса посмотрела на меня, и в её глазах, обычно таких строгих, промелькнуло нечто вроде понимания. Она откинулась на одну из стоек, скрестив руки.

— С каждым бывает, Миронов. Особенно после стычки с твердосплавным полом. Что именно путаешь?

Рыбка клюнула. Теперь главное — не спешить и не переиграть.

— Контекст, — честно сказал я, что было истиной. — Вроде помню, зачем мы летим на Аурум-4, помню про «Херпикс». А вот что именно везём, а не их корпоративный флот. Не помню. И почему такие жёсткие сроки? В голове обрывки, а общей картины нет. Как будто читаю инструкцию, вырвав из неё половину страниц.

Алиса фыркнула, но без злобы. Скорее, с долей циничного одобрения.

— Значит, стукнулся не зря. Если начал задавать правильные вопросы. Ладно, слушай. — Она понизила голос, хотя вокруг, кроме серверов, никого не было. — Мы везём не просто контейнеры с гайками. Мы везём биостабилизаторы для геотермальных скважин. Спецзаказ, штучный товар, очень дорогой. Херпикс на Аурум-4 бурит так глубоко, что без этой штуковины плавится даже их сверхпрочная техника. А сроки… — она сделала паузу, выбирая слова. — Сроки, потому что у них там, на планете, маленький бунт намечается. Шахтёры устали от жёстких условий, корпорация накручивает нормы, оплату снижает. Один из их главных карьеров — Вулкан Сор вот уже третий день простаивает. Если мы не доставим стабилизаторы вовремя и скважину сорвёт, будет не бунт, а катастрофа на полпланеты. И Херпикс очень не хочет, чтобы об этом узнали конкуренты или, не дай бог, галактическая Торговая Инспекция. Потому и наняли нас, неприметных вольных торговцев. Понимаешь теперь нашу спешку?

Я кивнул. Конечно, я понимал. Это была классическая операция под прикрытием. Доставить критически важный груз в зону потенциального конфликта, сохраняя видимость нейтралитета. Моя старая кровь заиграла.

— Значит, нас могут встретить не с цветами, — констатировал я.

— Цветами? — Алиса усмехнулась, и в этой усмешке было что-то горькое. — Нас, скорее всего, встретят сканеры дронов, проверки на таможне до потери пульса, а потом ещё и попытаются сбить цену, сославшись на форс-мажорные обстоятельства. Капитан это знает. Поэтому и взял в рейд Кима. На случай если переговоры пойдут… не по плану.

— А мы, — осторожно спросил я, — мы на чьей стороне? Формально.

— На стороне контракта, дурак, — ответила Алиса, но уже без раздражения. — Гильдия вольных торговцев продаёт услуги, а не совесть. Мы доставляем груз. Что там Херпикс делает с шахтёрами — это их внутреннее дело. Хотя… — она на мгновение задумалась. — Капитан говорит, от этой затеи пахнет подставой. Так что, если будут сильно давить, он может и сорваться. А тогда… ну, ты видел Кима в деле?

— Не доводилось, — честно признался я.

— И не надо. Лучше один раз увидеть, чем сто раз… ну, ты понял. Главное — не попадаться ему на пути. Он незлопамятный. Он просто… убьёт, перешагнёт через труп и пойдёт дальше.

Я кивнул, переваривая информацию. Картина прояснялась. «Скиф» был не просто грузовиком. Он был игроком на тонком льду корпоративных игр. Идеальная среда для человека с моим опытом.

— А синтетик? Ки? — спросил я, переходя к следующему интересующему меня объекту. — Он всегда такой… отстранённый?

— Ки — это Ки, — пожала плечами Алиса. — Он следует логике и пунктам контракта. Для него мы, экипаж, — переменные в уравнении успешной доставки. Но не обманывайся. Он за корабль. Если нужно будет выбрать между приказом капитана и спасением «Скифа», он выберет корабль. У него своя логика.

— Понятно, — пробормотал я. Рациональный и неподкупный компьютерный разум, потенциально опасный в критической ситуации.

— Компьютерный?! — она внимательно посмотрела на меня.

— Я имею в виду искусственный разум, но термин «компьютерный» мне больше нравится. Он означает холодный и бездушный. — Попытался я увести разговор в сторону и прикрыть свою оплошность.

— Ладно, хватит трёпа, — Алиса выпрямилась. — Голова прояснилась?

— Как будто туман рассеялся, — улыбнулся я своей новой, обаятельной улыбкой. — Спасибо тебе, Алиса. Выручила меня.

— Не за что, — она вновь посмотрела на меня с интересом. — Ты как будто и вправду изменился. Ладно, — она махнула рукой. — Просто не валяй дурака в следующий раз. А то Гена вправит тебе мозги не голосом, а гаечным ключом. Идём, покажу, как чистить сенсоры наружного сканирования. Это скучно, зато жизненно необходимо, если не хочешь влететь в облако метеоритной пыли.

Я последовал за ней, чувствуя, как в голове потихонечку выстраивается мой план, теперь нужно было понять их технологии. И для этого у меня было два с половиной дня. Следующей остановкой, решил я, будет камбуз вечером. Место неформального общения. Идеально, чтобы понаблюдать за членами экипажа в нерабочей обстановке. А после попробовать завести разговор с Ки. С синтетиком надо говорить на языке логики и фактов. Что же, с фактами у меня было всё в порядке. Я был ходячим, дышащим фактом аномалии. «Держись, Василий Иванович, — мысленно сказал я себе. — Ты в деле. И похоже, это дело того сто́ит».

Мы цепляемся за наши воспоминания, словно они определяют нас. Нас определяет то, что мы делаем. Моя душа выжила, чтобы напомнить нам, что гуманность — вот наша добродетель. Я знаю, кто я такой. И для чего я появился в этом мире.